Чтение онлайн

— Полиция! — звал кто-то.

Я собрался с силами и поднялся на ноги.

Джастин стоял ко мне спиной. С левой стороны, как раз под тем местом, где за светлыми тонкими полосками рубашки находилось сердце, расползалось пятно, под струившимися через свод солнечными лучами приобретавшее малиновую окраску. Размеры пятна все увеличивались. В середине его виднелся крошечный ножевой порез: этакая неподрубленная петелька в мокрой шерсти высшего качества.

Джастин качнулся вперед и натолкнулся на парапет, доходивший ему до пояса. Его туловище с размаху перекинулось через парапет, ноги взметнулись кверху, Джастин перевалился через ограждение.

Послышался короткий тупой удар. Снизу, словно пепел из кратера, взметнулся пронзительный крик.

Я шаткой походкой направился прочь и рухнул в чьем-то боксе, ткнувшись головой в клавиатуру компьютера. Зеленый экран мигнул и погас.

— Этот ранен, — сказал рядом со мной полицейский. Люди стали поднимать меня, расспрашивать. Креспи уводили в сопровождении двух полицейских. В общем гвалте я различил знакомый женский голос. Он принадлежал Мэри Эллен. Но тон его не был спокойным и по-канадски рассудительным. Голос звучал громко, в нем проскальзывали командирские нотки.

— Прочь с дороги, идиот! Я его жена! — кричала Мэри Эллен. Толпа шевельнулась и расступилась. Мэри Эллен протиснулась через нее: волосы растрепаны, щеки горят огнем, глаза блестят.

Она присела возле меня и легонько сжала руками мое лицо. Мэри Эллен плакала.

— Как ты? — спросила она. — В порядке?

Я попытался заговорить. Но звуки не желали материализовываться. И потому я просто моргнул.

— Эх ты, бестолочь ирландская, — сказала Мэри Эллен.

Рядом с ней стояла Бьянка. В льняном платье, судя по покрою, сконструированном фирмой «роллс-ройс». Бьянка была красива. Стоявшие вокруг мужчины, ведущие страхователи в свободного покроя дорогих костюмах и галстуках «итонцев», бросали на нее букмекерские взгляды.

— Все, что я делала, — сказала Бьянка, — я делала ради безопасности отца.

Я кивнул. Шея болела.

— Я знаю.

— Включая подслушивание твоих телефонных переговоров, — призналась Бьянка. И, помолчав, добавила: — Возможно, ты снова приедешь в Сен-Жан?

— Не исключено.

Бьянка кивнула.

— Спасибо тебе, — сказала она. И, пожав мне руку, зашагала прочь, в призрачное сияние экранов.

Мэри Эллен пристально смотрела ей вслед.

— Кто это еще? — спросила она.

— Друг, — ответил я.

Полицейские набросились на меня, как скворцы на кормушку. Лишь спустя двенадцать часов удалось отделаться от них.

Я вошел в квартиру Мэри Эллен, сел на софу рядом с ней и позвонил в госпиталь Монпелье. Скрипучим голосом, изменившимся в телефонной трубке, попросил девушку на другом конце провода позвать Фрэнки. Пока соединяли, я рассматривал за большим окном, как буксир тянул лихтер против приливного течения.

— Здравствуйте! — услышал я голос Фрэнки.

— С тобой все в порядке? — спросил я.

— Чертовски плохо, — сказала она. — Что ты сделал со своим голосом?

Я передал трубку Мэри Эллен. Они стали разговаривать.

— Доктор сказал, что она может выйти через неделю. — Она положила трубку и сказала: — Нам лучше подъехать к госпиталю.

— Да.

Она пошла на кухню. Послышался хлопок бутылочной пробки. Она вернулась с бутылкой бургундского и двумя стаканами.

— Я не очень хорошо думала о Джастине.

— Так же как и я.

Никто не хотел говорить о Джастине.

— Она сказала, до завтра нет рейсов на Монпелы. — Она замолчала. Длинные ресницы прикрыли ее ясные серые глаза. — Почему ты не останешься?

На потолке плясали солнечные зайчики от реки. На столе стоял букет роз. За следующей дверью была прохладная спальня с большой кроватью. Она взяла мою руку.

— Почему бы и нет? — сказал я.