Предел Адаптации
Шрифт:
— «Сектор чист», — тихо разносились голоса по эфиру.
Терминал «Перуна» — синяя коробка — стоял на ящике, подключенный к антенне.
Один из офицеров наведения проверял координаты.
— Ммм… — он чуть нахмурился. — Интересно.
— Что? — спросил Стрелецкий.
— Карта старая. По спутнику здесь вот этот цех и ещё один, но у вас на картинке получается, что второй — как будто снесён.
Он проскроллил.
— Ладно, поправка минимальная, ничего критичного.
Он ткнул пальцем.
— Целимся вот сюда, в центр массива.
— «Перун», это группа наведения, — сказал офицер в микрофон. — Цель А, координаты по каналу «один-четыре». Пакет «игла». Подтвердите готовность.
— Готовность «Перуна» — высокая. Время до удара — одна минута, восемь секунд, — ответил тот же женский голос.
«Игла» означала кинетический удар — та самая легендарная «палка из космоса».
Тунгстеновый прут, разогнанный до такой скорости, что никакой взрывчатки не надо.
Удар — и всё, что под ним, превращается в конденсат, куски и воронку.
— Как насчёт того, чтобы валить чуть поодаль от точки, где это счастье прилетит? — негромко сказал Пахом.
— Уже валим, — отрезал капитан. — Лазер — пять секунд подсветки, потом отходим.
Артём занял позицию за бетонным блоком, контролируя фланг.
Косой свет пробивался через мутные окна, на потолке играли тени.
Ничего не происходило… но где-то внутри, в самой глубине, послышалось тихое предупреждение.
Не звук. Не чувство.
Сухая строка в интерфейсе:
Разногласие данных: топография по местности / топография по картам орбитального комплекса.
— Конкретнее, — мысленно рыкнул он.
На модели вспыхнуло: их цех, соседний, линия удара.
Согласно обновлённой карте, удар ложился чуть по диагонали, захватывая часть пространства, где по факту теперь стояло… ещё одно здание, которого ранее на схеме не было.
Это здание сейчас занимала другая группа — Сазонова.
«Если поправку внесли не туда, — быстро просчитал Эйда, — сектор поражения захватит часть их периметра».
— Капитан, — быстро сказал Артём в эфир, даже не думая. — У меня по внутренней системе несоответствие карты и реальной застройки. Второй цех на месте?
— На месте, — отозвался Сазонов. — Мы у него как раз под стеной. А что?
— Перун на старой карте, — выдохнул он. — Если поправку сделали криво — вас заденет.
— Группа наведения, проверка! — резко поднял голос Стрелецкий. — Уточните сектор поражения, у нас по факту два здания ближе, чем на схеме.
— Вижу ваши координаты, — отозвалась женщина с «Перуна». — От вас до точки примерно шестьсот метров. Это за пределами основной воронки.
— Уточню: колонна «Б»… — офицер наведения забегал глазами по экрану. — Да, да…
Он чертыхнулся.
— Чёрт, тут смещение по снимку.
— Сколько до удара? — спросил Стрелецкий.
— Тридцать секунд, — сухо прозвучало из орбиты.
— Отбой! — рявкнул капитан. — Снять подсветку, отбой!
— «Перун», это группа наведения, — одновременно заорал офицер. — Запрос на отбой цели, повторяю, запрос на отбой…
— Отмена невозможна, — ответил голос. Там, наверху, где-то в немыслимой высоте, схемы и протоколы продолжали свою работу. — Телеметрия подтверждает сход боевой ступени, управление по траектории уже ограничено.
— Значит, меняйте траекторию! — выкрикнул тот. — Уведите чёртову иглу дальше!
— Варианты манёвра минимальны. Отклонение не более восьми градусов. Снижение риска поражения ваших сил — сорок процентов. Увеличение риска нанесения побочного ущерба гражданской инфраструктуре — семьдесят. Решение за вами.
В комнате было тихо.
Даже шум промзоны, казалось, притих.
Сорок процентов.
Сорок, мать его, процентов.
— Личный состав, — голос Стрелецкого был ровным, но Артём слышал, как сильно он его держит. — Все группы в радиусе шестьсот метров — отходим, максимально быстро, укрытия в тень зданий, низко. Группа Сазонова — немедленный отход от стены.
— У нас раненые в точке, — резко ткнул в эфир Сазонов. — Не успеваем…
— Двигайтесь, как можете! — оборвал его капитан. — Живые важнее железа!
Время до удара: двадцать секунд.
Они рванули.
Координаты, в голове — как яркая точка.
Там, где сейчас стояли БОТы, контейнеры, провода.
Артём чувствовал, как мышцы работают на пределе.
Выносливость, прокачанная заранее, сейчас спасала простую вещь — лёгкие не рвались.
Реакция позволяла оббегать мусор, не цепляясь, не падая.
— Лазарев, влево! — кто-то крикнул.
Боевой анализ подсветил графиком:
— если он продолжит бежать прямо, обломки от удара накроют его волной;
— если уйдёт на пять метров влево, шанс выжить — выше.
Типичная арифметика Эйды: проценты, секунда, траектории.
Секунд десять.
Воздух сам по себе начал вибрировать.
Возник странный свист — не сверху, а как будто внутри костей.
Кто-то споткнулся, упал.
— Вставай! — Пахом буквально рванул товарища за ворот, таща по бетонной площадке, как мешок.