Чтение онлайн

Он старался не светить этим слишком явно.

Мир не любит аномалии.

Да и сам он не горел желанием превратиться в цирковую обезьяну.

И вот как-то вечером, после очередного дня, расписанного по минутам, Старший зашёл в казарму с выражением лица, которое означало: сейчас будет что-то необычное.

— Так, детский сад, — сказал он, — хорош новостную ленту додумывать. Сейчас у вас будет праздник души.

Он поднял руку, держа бумагу.

— Командование выделило вам окно связи. Полчаса.

По казарме прошёл гул.

— Не орать, — тут же добавил он. — Поясняю для тех, кому в туалет без объяснений страшно.

Он развернул листок.

— Сегодня у нас десятый месяц вашей красочной службы. Поздравляю. До конца весёлого аттракциона под названием «спецподготовка срочников» осталось пять месяцев.

Кто-то тихо свистнул.

— В связи с тем, что вы пока ещё живы и даже кое-что умеете, родина решила позволить вам позвонить тем, кто вас сюда изначально не отпускал.

Смешки.

— Связь через узел части, по спискам, по десять минут на нос. Без мата в трубку и попыток сообщить мировые секреты. Разговоры могут писаться.

Он кивнул.

— Очередь будет по взводам. Наш взвод — второй. Готовьте, как вы там говорите, свои драматические монологи.

— Ты слышал? — Данил подпрыгнул на месте, как ребёнок. — Я мать хоть голосом услышу, а не только по воображению.

— Она тебя сожрёт, — мрачно заметил Пахом. — За то, что ты сюда полез.

— Пусть, — Панфёров усмехнулся. — Зато не будет думать, что я уже корм для червей.

Артём почувствовал, как внутри всё сжалось в маленький болезненный ком.

Десять минут.

Семья.

Мать, отец, Егор… Марина.

Он понял, насколько соскучился, только когда представил, как услышит их голоса.

Узел связи находился в отдельном здании — бывшем клубе, теперь наполовину забитом серверными стойками.

В одной из комнат, где раньше, наверное, висели плакаты и крутили кино, теперь стояли четыре кабины с жёлтыми телефонами и по одному стулу напротив каждого. На стене — табличка: «разговор не более 10 минут».

Рядом сидел прапорщик с журналом, как цербер.

— Лазарев! — крикнул он. — Первый!

Артём вошёл в кабину, закрыл дверцу, взял трубку.

Звук в ухе был пока пустым, лишь слабое шипение.

— Номер? — спросил прапор из приоткрытой двери.

Артём продиктовал мобильный матери, тот самый, который знал наизусть с детства.

Прапор набрал, что-то нажал, на экране загорелись индикаторы соединения.

— Пошла, — буркнул он. — Как пикап не ломай, матом не орите.

Дверь закрылась плотнее.

Гудки.

Сердце колотилось так, будто сейчас опять рой вылетит из щели.

Потом — щелчок, и знакомый голос:

— Алло?

Ольга.

Уставшая, с чуть хрипловатой интонацией, но такая родная, что у него на секунду свело горло.

— Мам… это я, — сказал он.

Пауза — короткая, как вдох.

— Артём? — голос резко ожил. — Тёма?..

— Я.

И всё — лавина.

— Ты где? Как ты? Почему раньше не звонил? Что там у вас происходит? Я только и слышу новости, что там то подорвали, там то обстреляли…

Слова сыпались, как из сорвавшегося мешка.

Он закрыл глаза, улыбнулся одними губами.

— Мам, мам, постой… — сказал он. — У нас сначала было не до этого. Сейчас дали возможность, вот звоню.

— Не до этого, — подхватил второй, более низкий голос. Николай явно стоял рядом с Ольгой, просто взял трубку ближе к себе. — Здравствуй, сын.

Он произнёс спокойно, но за этим спокойствием слышалось напряжение.

— Привет, пап, — ответил Артём.

— Ты жив — и это уже хорошо, — сказал Николай. — Всё остальное будем обсуждать, когда вернёшься.

— Вернётся… — Ольга тут же вспыхнула. — Ты вообще в курсе, куда он полез? Спецподготовка, операции…

Она сорвалась на крик.

— Артём, ты нормальный вообще? Мы что с отцом тебе говорили? Отслужил бы год в какой-нибудь тыловой части, вернулся… А ты…

Голос дрогнул.

— Мне соседи говорят: твой-то, Ольга, теперь герой, натовцев гоняет. Мне это зачем? Мне не герой нужен, мне сын живой нужен!

Он почувствовал, как у него внутри что-то сжимается и сразу растягивается — чувство вины и какая-то тихая, упрямая нотка.

— Мам, — сказал он мягче, чем ожидал от себя. — Если бы я остался в обычной части, разве было бы спокойнее? Мы сейчас в такое время живём… там тоже не факт, что сидел бы картошку чистил.

Он помолчал, подбирая слова.

— А так… у нас хорошая подготовка. Сильная. Оборудование, техника. Нас не кидают просто так.

«Ну да, — ехидно заметила внутри Эйда. — Совсем не кидают».

— Ты уже в операции участвовал, — Ольга, похоже, не собиралась отпускать. — Нам сказали… твой отец, когда разговор был с военкоматом, ему намекнули, что ваш батальон уже выходил… Тёма, ты что себе думаешь? Ты…

Она сорвалась.

Сквозь её слова пробился голос Николая:

— Оля, дай ему сказать.

Небольшая пауза.

— Ладно, — выдохнула она. — Говори. Опровергай. Скажи, что это была тренировка.

Он тихо рассмеялся.

— Нет, тренировка не была. Но это… — он поискал формулировку, которая не будет звучать как откровенная ложь и в то же время не добавит ей седых волос. — Это была операция под контролем. Нас вели, нас прикрывали, техника работала хорошо.

Перед глазами тут же вспыхнуло тело Дроздова. Он стиснул зубы.