Чтение онлайн

Я с удивлением изучал поверхность. На ней четко выделялись различного рода выбоины и щербинки. Местами наблюдались довольно обширные сколы, но, как ни странно, не нашлось никакого намека на трещины.

– Что вскроем первым? Отсек для живого или неживого? – уточнил Краппс, видимо, обнаружив все необходимые для этого компоненты.

– Давай, попробуем к экипажу, – предложилл я. – Я знаю, что ты больше железом интересуешься, но мы с Шилой имеем все шансы умереть от нетерпения.

– Да ладно, – ответил Краппс. – Я тоже не лишен любопытства. В любом случае сначала стоит попробовать вскрыть шлюз через систему сервисного порта. Сломать всегда успеем. Что Анна скорее откроет, то и увидим в первую очередь. Если вообще получится сделать это.

На практике Ося дольше провозился с контактной группой сервисных разъемов, чем Анна с чужой системой. И, то ли так случилось, то ли Анна поддержала нашу с Шилой сторону, минуты через три контур шлюзового люка обозначился ярко синим цветом, как будто кто-то сделал по белому мрамору чертеж чернилами, раздался легкий всхлип, и люк с корпусом стала разделять щель. Люк съехал "вниз", образовав нечто похожее на горку для катания детей, если бы челнок лежал на боку. Ося без возражений уступил мне право проникновения на борт. И, поскольку вход обнаружился на высоте метров с пятнадцать, пришлось отключать по судну искусственную гравитацию, чтобы воспарить к нему.

Заглянув внутрь, я понял, что шлюзовая камера с трудом вместит мои габариты в броне. Первое, на что обращалось внимание в белом, кажущемся стерильным тамбуре, оказалась довольно большая панель. Панель показалась мне совершенно обычной: металл, пластик, элементы керамики. Все в какой-то блёклой, как будто выцвевшей, цветовой индикации. Глазу практически не за что было уцепиться среди этих едва расцвеченных тусклых значков. С некоторым трудом я разместился внутри переходного тамбура. Тут же один из значков налился насыщенным синим цветом, как бы приглашая нажать его. Отказываться я не стал. Люк довольно шустро встал на место, а в тамбуре постепенно стало набирать силу мягкое синее свечение, очень скоро перешедшее в довольно яркий свет с голубым уклоном. Спустя пару десятков секунд, свет притух до бледно-голубого, а на панели налился синим цветом другой значок. Не стоило иметь семи пядей во лбу для осознания следующего шага. Вместо открытия внутреннего прохода нажатие на предложенную "клавишу" вызвало некоторые метаморфозы. Небольшой кусочек переборки слегка засветился и, налившись сначала синей дымкой, приобрел глубину. В этой голубовато-синей глубине осветились несколько колонок значков. Картина выглядела очень красиво, как будто в толще воды плавали подсвеченные металлические фигурки.

– Минутку, Сергей, – раздался голос Анны. – Сейчас подберем. Так. Тут все просто. Это клавиша открытия двигательного отсека. Открываем. А тебе нужна фигура, похожая на приплюснутый восьмиугольник. С ним сопряжены формулы, счисляющие какие-то пограничные условия и связанные с ними преобразования нескольких переменных компонентов. Если хочешь, могу методом подбора выяснить, в чем там дело.

– Долго? – уточнил я. – Хотя, мне кажется, нет смысла. Не логично создавать пакости после фактического проникновеня на борт. Я пойду.

– Хорошо, – согласилась Анна. – Просто будь осторожен.

Я коснулся указанной Анной клавиши. В объемном экране опять сменились значки, теперь их стало пять рядов. Видимо, Анна подтвердила какой-то код, потому что значки растворились, экран стал терять свечение, а вместе с ним и объемность. В шлюзовом же отсеке начала прибывать какая-то жидкость. По большому счету жидкость вряд ли могла навредить, скорее я оказался не готов к такому повороту событий. И мои инстинкты попытались навязать телу свои понятия выживания. Порыв, правда, уподобился дуновению ветра, и я ждал остаток времени до наполнения шлюза, слегка посмеиваясь над своим секундным страхом.

– Все в порядке Сергей? – уточнила Анна.

– Да, тут какая-то жидкость заполняет шлюз, – ответила я. – Может быть дезинфекция, но мне кажется, что это естественная среда обитания хозяев. У тебя, кстати, есть в базе данных космическая раса, обитающая в водной среде?

– Есть шесть видов разумных, развившихся в жидких средах, – отозвалась Анна. – Ты уверен, что это вода?

– Не совсем, но больше всего похоже именно не нее, – ответил я, подключая анализаторы. – Вода тут тоже есть…с солидным набором примесей. В общем, я бы с большой натяжкой назвал это водой. Думаю, при необходимости искупаться я бы тут смог. Правда, потом стоило бы с пристрастием обмыться, чтобы одежду не перепачкать.

– Радиация в норме? – уточнила Анна.

– Даже ниже уровня фона моей планеты, – ответил я. – Еще присутствуют какие-то светящиеся фракции, возможно, микроорганизмы.

– Среди космических рас такого рода разумных не найдено, – подвела итог Анна. – Живущих в водородооксидной среде рас всего две. Обе существуют в условиях сильного тяготения. Фактически среда, которую ты называешь "вода" у этих рас имеет явно выраженную радиоактивную составляющую, обусловленную довольно значительной концентрацией воды на основе тяжелой составляющей водорода из трех молекул.

– Ясно, – подвел я итог. – Этот челнок им явно не принадлежит. Хотя внутри, возможно, и есть тяжелая вода на основе дейтерия, в принципе, и на Земле это редкостью не является.

– Как вариант такую жидкость могут использовать в виде антиперегрузочной среды, – подала идею Шила. – Я встречала как-то корыто с такими демпфер-системами.

– Так, давление нормализовалось, – констатировал я факт, – сейчас откроют люк, и увидим.

Заполнившая отсек жидкость слегка приглушила свет и обстановка стала более подходящей к слову "голубая мгла". Тут же мое тело ощутило присутствие силя тяжести, ощутимо превышавшей моё родное одно "же". Ходить в невесомости я уже более-менее научился, ходить же в водной среде – дело совершенно иное. Плавучесть моей брони оставляла желать лучшего, тем более при повышенной гравитации. Так что пришлось приноравливаться. И получалось не очень.

– Может, убрать тяготение? – предложила Анна.

– Хорошая идея, – поддержал я.

– Оставлю треть от твоего родного, – предложила Анна. – Чтобы не застревал в плотной среде.

С пониженным тяготением стало не проще, но привычнее, все-таки плавать я неплохо умел еще с детства. Внутренность челнока оказалась до неприличия маленькой. Видимо, основное пространство занимали системы жизнеобеспечения и двигательные установки или установка. А отсек, который можно было уверенно назвать "ходовая рубка", "спальня", "кают-компания", исключая лишь "санузел", оказался пуст.

– На борту нет никого, – сказал я немного разочарованно.

– Что совсем? – удивилась Шила.

– Сомневаюсь, что тут найдетсяь место, чтобы спрятаться от меня, – ответил я. – Осмотрюсь.

Осмотр двух прилежащих помещений ничего не дал. Вдаваться в их функциональные особенности я не стал, но спрятаться там было бы просто негде. Больше вариантов не осталось, и я направился к контрольной панели. Практически у самой панели я едва не стукнулся о какую-то едва различимую в толще жидкости штуковину. Приглядевшись, я обнаружил два почти прозрачных сооружения. По виду они напоминали половинки яичной скорлупы со срезанным приблизительно на пятую часть верхом. На ощупь "кресла" оказались прочными, более всего материал походил на стекло. Оторвавшись от исследования находки, я обратил внимание на низ "кресла". На дне "яичной скорлупы" находилась небольшая кучка, напоминающая перламутровые палочки и какая-то конструкция из нескольких обручей, соединенных прозрачными трубочками или проводами.