Полярис
Шрифт:
Терри Пратчетт
Ты довольно поглаживаешь кнопку детонатора, не отрывая взгляда от маленького экрана дешевого телефона.
Где-то далеко, на шумной Юнит-стрит, близилось время вечернего час пика.
Где-то далеко на переходе, на светофоре загорелся зеленый свет, и маленький ребенок, с детским трехколесным самокатом, весело понесся по полосатой зебре, громко смеясь. За ним быстро шла его мать, улыбаясь чему-то своему.
Где-то далеко ярко-красная машина на высокой скорости не вписалась в поворот, слегка оцарапав дверь о кирпичную стену ближайшего здания, и понеслась дальше, не обращая внимания на громкую ругань водителей и предостерегающие гудки клаксонов, которые немного приглушенно доносились из маленького и дешевого динамика.
Где-то далеко пронесся мимо камеры маленький белый скутер, с кучей ярко-голубых цветов в железной корзинке. От бутонов из-за быстрого ветра отрывались одинокие лепестки, оставаясь кружить над мостовой.
Где-то далеко люди, увлеченные праздничным днем, которые разглядывали яркие, ломившиеся от гирлянд и ярких красок вывески, даже не подразумевали, что всего в паре метрах под ними спрятаны почти три килограмма сильнейшей взрывчатки.
Ты прикрываешь глаза, с наслаждением представляя себе сцену, которая случится через несколько минут. Ах, как же долго еще ждать!!!
Через белоснежные жалюзи в небольшую палату дешевой психиатрической клиники проникает свет. Ты лениво приоткрываешь глаза, разглядывая очертания высокого фонаря за окном. Третий этаж! О чем думали эти кретины, которые сюда его установили?!
Но сейчас тебя это не волнует.
Ты зажмуриваешься от удовольствия, во всех красках представляя сцену, которую ты уже приготовился записывать на свой дешевый, купленный у наркомана в переходе за два пакетика с дозой, телефон, который ты собираешься отправить посылкой прямо в посольство. Губы сами исказились в усмешке. Как это прекрасно!!!
Ты почти как наяву видишь эту картину. С тихим щелчком где-то далеко переключается железный выключатель взрывчатки. Три секунды…
Две…
Одна…
Взрыв!
Ты почти видишь эту оранжево-красную прелесть взрыва! Как пожирающее все и вся пламя поглощает сначала близкие к нему машины, затем стеклянные высокие здания, которые, ломаясь под своей тяжестью, оседают на землю, под громкие крики и детские визги.
Какой-то маленький ребенок рыдает над телом матери, которую придавил тяжелый кусок фонаря. В воздух взметается, вперемешку с пламенем, стекло.
Парочку студентов отбросило мощной взрывной волной, и они, оглушенные, лежали на асфальте рядом с обломками какой-то машины.
В чьей-то крови валялась маленькая игрушка. Детская белая собачка, у которой вся мордочка была заляпана бордовой кровью…
Из размышлений тебя вырывает тихий скрип окна. Ты лениво приоткрываешь глаза, закидываешь ногу на ногу и сильнее перехватываешь телефон, автоматически потянувшись к блестящей в темноте железной кнопке.
Раздается стук чьих-то каблуков, разорвавший идеальную тишину. Ты кривишься, приподнимаясь на белой койке, и смотря в сторону окна слегка затуманенным взглядом.
– Отойдите от кнопки, и никто не пострадает, – чеканит высокая черная фигура, подходя еще ближе к тебе. Шаг. Еще шаг. Стук по идеально отполированному белому кафелю.
Ты ухмыляешься, лениво кидая взгляд на часы под потолком. Еще рановато, но можно и пораньше…
– Разбежались, – усмехаешься ты, свешивая ноги с кровати и разглядывая девушку в черном. Возраст определить трудно, трикотажное черное дизайнерское пальто в черно-серую клетку, высокие черные сапоги на каблуках, латексные брюки. Волосы собраны в пучок на голове. Лицо не видно – слишком темно, но, казалось, даже сейчас сверкали слегка прищуренные глаза. Ярко-зеленые глаза. Свет от фонаря осветил блестящий пистолет у нее в руках.
Я опустил на белые простыни телефон, отодвинув к стене обмотанную проводами кнопку, и достал из-под подушки черный «глок». Сознание сопротивлялось и громко требовало нажать на эту кнопку немедленно, но тебе не хочется. Ты всегда умел ждать. И ты не сомневался в том, что и сейчас выйдешь победителем.
И тогда момент придет.
Ты поднимаешься на ноги, нахально опираясь на скрипнувшую под твоим весом кровать.
– Повторяю в последний раз, – чеканит девушка, поднимая голову и смотря прямо тебе в глаза. Инородное и одновременно ужасно близкое странное чувство удовлетворения разливается по венам, словно адреналин. Тебе кажется все это смешным. – Уберите пистолет и пройдемте со мной.
Вместо этого ты поднимаешь пистолет, лениво прицеливаясь. Ее болтовня и ее слишком самоуверенный взгляд начинают тебя раздражать. Тебе хочется, чтобы она упала, забрызгав эту глупую идеальность пола бордовой кровью. Чтобы кровь была повсюду: на стенах, на полу, на кровати, на твоих руках…
Ты нажимаешь на курок.
Кровь. Я хочу искупаться в крови! Кровь и разрушения поглотят тут все!..
Пистолет тихо щелкает. Ты удивленно смотришь на него, встряхивая свой «глок». Нервно трясешь его еще, нажимая на курок снова и снова.
– Почему?! – по-детски обиженно бормочешь ты, швыряя в сторону пистолет и хватаясь за голову. Нет! Нет-нет-нет! Это не правильно! Это противоречит твоему идеальному плану! Тебе это не нравится! Нет!!!
– Феликс, – громко произносит девушка. Свет фонаря на миг затухает. На подоконник кто-то встает, словно незримой тенью следуя прямо за раздражающей тебя девушкой. Она медленно подносит к уху рацию, тихо проговорив:
– Прием, Босс. Миссия завершена.
Некоторое время в комнате царит полная и идеальная тишина. Тебя трясет. Нет! Это все неправильно!