Чтение онлайн

— Вопи, мерзавец, вопи! Тебе и этого еще мало! Такого верблюда угробил, выродок, криворук проклятый, — рычал невидимый экзекутор.

— Обстановка становится чрезмерно недружелюбной. — Юмазис шевельнул бровью, и воздух вокруг наполнился крошечными, почти неразличимыми хрустальными колокольчиками. Колокольчики нежно позванивали на самом пределе слышимости. Уличный шум стих моментально.

Продолжайте, — сказала Риль.

Тробан нервно покосился на висящий перед его носом кусочек хрусталя.

— Тот человек появился в три часа пополудни. Я вышел за ворота оазиса — мне нравилось гулять по пустыне — и увидел, как он лежит без сознания у самой стены.

— Кто это был?

— Да какая разница — кто? Купчишка какой-то. Круком его звали, кажется. Или Курком? От каравана отбился. Я его выходил, воды дал с собой, пищи. Верблюда — одного из тех, что вы мне оставили.

— И он ушел?

— Ушел. И чего мне стоило подсунуть ему ягоды кусачего плюща? Или сок маслюка болотного? Нет, я зачем-то дал ему уйти.

Воцарилось молчание. Риль перебирала душистые лепестки и искоса поглядывала на Присса, который то вставал, то садился, то начинал вприпрыжку прохаживаться по кухне, переставляя с места на место тарелки и горшки. Взгляд у него был неспокойный, бегающий, на щеках и лбу горели алые пятна.

«Да он пьян! — подумала она. — Или…»

— Тробан, а что это вы курите?

Курю? Ах, вы имеете в виду… — Он удивленно посмотрел на медленно расплывающееся колечко дыма. — Красавку. Мою медовую красавку. Лучшую из лилий. Хотите попробовать?

Неловко цепляясь за шторы, он залез на стол и достал и подвесного шкафчика еще две вересковые трубки.

— Через три месяца после отбытия Крука началось форменное столпотворение. Они все шли и шли. Воду просили.

— Зачем же вы их впускали? — удивился Юмазис, покусывая мундштук. — Гнать надо было в шею.

— Да я пытался. Перелезли через стены, открыли ворога. Сам еле успел укрыться. Дом штурмуют каждый день. Хотят меня выкинуть и постоялый двор устроить. Но тут заклинание какое-то, похоже, действует. Не могут ни двери выломать, ни поджечь. Так что облепят со всех сторон, поорут, подубасят, да и отступятся.

Риль осторожно втягивала в себя дым, впитывала его бархатный аромат. Трубка тихо и довольно урчала.

— Мой оазис оказался бесценным местом отдыха на пути через Заюльскую пустыню. — Присс вздохнул. — После десятого каравана от сада не осталось ничего. Во всяком случае, ничего достойного называться садом. Но я им не дал погубить королеву. Сам, все сам. Мне было бы невыносимо сознавать, что кто-то другой…

Он замер, горестно глядя перед собой.

— Надо что-то решать, — сказала Риль, поднимаясь с пола.

— П-погоди. Мне дурно.

— Что с тобой?

Юмазис покачнулся и упал с табуретки. Его лицо обиженно вытянулось.

— Голова кружится, у тебя нет?

— Нет.

— Небось твой полуэльфийский организм по-другому устроен. Пресвятая матерь Амна, куда это я плыву?

— Никуда ты не плывешь, ты валяешься мордой в венике.

— Глупая ты. Зато добрая. Когда не злишься.

— Ого! — Риль повернулась к Приссу. Тот по-прежнему смотрел в пустоту.

Пожав плечами, она снова поднесла к губам трубку Некоторое время ничего не происходило. Потом сердце остановилось выдало серию бешеных ударов и застучало вдвое быстрее обычного. Тут же налетел горячий вихрь, единственный светильник ударил солнцем, а просторное доселе помещение сжалось до размеров шкатулки.

— Ого! — повторила Риль, на этот раз куда веселее.

Она огляделась. Потолок, еще пару минут назад внушавший доверие, теперь раздувался и колыхался, как парус. Стены вибрировали. Дверной косяк неприлично кривился. Но самое ужасное творилось внизу, возле самых ног. Похрипывая и стрекоча, на полу извивалось нечто, больше всего похожее на полуразумную водоросль макеу, разросшуюся до размеров крупного барашка.

— И все-таки, что мы будем делать? — спросила водоросль голосом Юмазиса. — Надо думать скорее, пока не начался отлив.

Риль покивала и присела рядом с Приссом, стараясь не уколоться о тонкие иглы, растущие из его груди и боков.

— Я хочу спокойствия, — сказал он.

— Мы знаем.

— Тишины.

— Да.

— И одиночества.

— Да.

— Чтобы никто и никогда.

— Похоже, таких мест на свете нет. Даже если мы выгрызем для вас пещеру в монолитной скале, глубоко под землей, туда непременно вломятся дружелюбные и общительные гномы с женами и детьми. И хорошо, если только они.

Присс ссутулился:

— Только не дети! Умоляю вас! Только не дети.

— Может, убить вас? — серьезно поинтересовалась Риль.

— Может быть.

— А смысл? — вмешался Юмазис — В Ристаговых Подземельях нет одиночных камер.

— Пожалуй. Тогда там должно быть весьма тесно. Они помолчали. Недоуменно щурясь, Риль рассматривала свои штаны. По мягкой коричневой ткани суетливо сновали крупные блестящие жуки. Они шевелили усиками, сучили лапками и всем видом показывали, что находятся на своем законном месте.

— Какое здесь сильное течение! — воскликнул Юмазис. — Так и относит в сторону!

— Красавка моя, шептал Присс… — Красавка…

— Рыбки! Смотрите, какие рыбки! Радужные! Не распугайте!

— Похож на кленового листегрыза, — рассуждала Риль, поглаживая одного из жучков по гладкой спинке, — только вот жвалы… Меня определенно смущают жвалы.

— Гляди, она к тебе плывет!

— Какой аромат был…

Светильник замигал, зачадил и погас. В темноте клубы дыма казались особенно густыми, тяжелыми, очень вещественными. Сквозь щели в ставнях пробивались пыльные лучики.