Чтение онлайн

— Выглядит как навозная жижа, — закапризничал Баулик.

— А ты не смотри, ты пей, — посоветовала Риль.

Несмотря на странный вид, напиток оказался очень приятным на вкус. Густой, обжигающий, он согревал и придавал бодрости.

— Вы вчера так и не закончили, — заметил монах, с удовольствием прихлебывая хепу.

— Что не закончила?

— Ну как что? Рассказ.

— По дороге закончу. Собирайся, — ответила Риль и пошла отвязывать коней.

Десять минут спустя они выехали на тракт. Баулик нетерпеливо поерзал в седле.

— Так что было дальше? — спросил он. — Когда вы вернулись…

— Скорее когда нас вернули. — Опустив поводья, она забрала волосы в хвост. — Однажды утром я нашла у себя в кармане записку: «Приходи немедленно. Хи Нарргак.».

— Ага! Дилетантики мои явились! — За прошедшие десять лет голос ректора сделался еще более тонким и пронзительным. — Надеюсь, вы уже нашли себе более подходящую профессию, чем магия, кхе-кхе?

— Не искала, — ответила Риль, неловко вытирая руки о штаны. Кончик ее носа был измазан чем-то синим.

— Разве наш подопечный несчастлив? — удивился Юмазис. Выглядел он представительно: шитый золотом камзол, замысловатый шелковый шарф, сапоги змеиной кожи. В коротких волосах блестели алмазные заколки.

Орк тяжело заперхал:

— А вот в этом, мальчик мой, вам предстоит убедиться самим.

Ни Риль, ни Юмазис так и не успели увидеть телепортирующего жеста ректора, только сырая затхлость кабинета сменилась вдруг одуряющим жаром и невыносимым, давящим солнечным светом. Они были в Заюльской пустыне.

— Лихой старичок, — восхитился Юмазис, торопливо наматывая шарф на лицо.

— А одежонку ты ничего подцепил. Богатенькую.

— Да мне по рангу положено, — смутился он. — Сам знаю, что выгляжу как ярмарочный петух. Оазис открылся им за ближайшим же барханом. Высокие стены, защищающие сад от песчаных буранов, были увиты сочным плющом, в щели пробивались трава и мох. На голой, рассохшейся земле буйно цвел куст шиповника. От иррациональности этой картины у Риль по спине побежал холодок.

«Глупо как. Неправильно», — с неожиданной тревогой подумала она.

Створки ворот раскрылись, и из оазиса выступил целый караван самодовольных верблюдов. Рядом с караваном шествовал облаченный в белые одежды человек. Не прошло и минуты, как ворота снова отворились, выпуская роскошные носилки, сопровождаемые охраной. Следом проскользнул пеший отряд торговцев.

— Ох, — выдохнул Юмазис. — Проходной двор. Риль поежилась.

— Пойдем, — сказала она. — Посмотрим.

Оазис кишел людьми. Казалось, что на площади, немногим превосходящей средних размеров городской квартал, собрались сотни, а то и тысячи. Под каждым деревом кто-то спал, повсюду виднелись палатки и шатры. Песчаные дорожки были затоптаны, цветы сломаны. Воняло потом и мочой.

На окнах красного домика появились ставни, неумело сработанные из кусков большого ящика. Дверь была закрыта, и только тоненькая ниточка дыма, выбивающаяся из треснувшей форточки, говорила о том, что здесь еще кто-то живет.

— Беда, — буркнул сквозь зубы Юмазис, отпихивая ногой лоснящуюся пегую крысу.

Крыса сдвинулась едва на шаг. В ее глазках посверкивало спокойное ожидание.

— Надо как-то попасть внутрь. — Риль вскарабкалась на подоконник и заглянула в щель между досками ставен и стеной. — Он на кухне.

— Так окликни его. Помнится, ты была любимой ученицей глухонемого паралитика Вукса. Вот уж кому была наипрямейшая польза от своего мастерства.

Риль глубоко вдохнула, собирая силы.

«Тробан. Тробан. Тробан, — позвала она, мысленно потянувшись к Приссу. — Откройте мне, Тробан. Впустите меня». В домике что-то загромыхало и забулькало. Заскрипели половицы. Дверь приотворилась, и сиплый голос произнес:

— Кто здесь?

— Это мы.

— Кто — мы?

— Маги.

— Неофициальные. Студенты.

— Вспомнили, значит… — Он неразборчиво прошептал еще что-то. — Ладно, заходите, раз пришли.

Внутри жилище Присса почти не изменилось. Немного поистрепались ковры, потускнела позолота, но в целом все было так, как прежде.

В кухне плавали едкие щекочущие запахи, источником которых был низкий короб, доверху заполненный толчеными сухими лепестками.

— Такие вот дела, — устало сообщил бывший письмоводитель, опускаясь на табурет.

Его пальцы потянулись к лежавшей на столе глиняной трубке, вытрясли ее и привычным движением набили цветочным крошевом. Чиркнула спичка, и по дому пополз густой сладковатый дым.

— Рассказывайте, как вы тут блаженствуете, — развязно бросил Юмазис.

За окном послышались крики, разноголосая ругань и щелканье бича. Тробан вздрогнул.

— Вчера они снова пошли на приступ. Едва отбился. — Он глубоко затянулся. — Сам не знаю как. Чудом. А ведь все начиналось так хорошо, так хорошо. Это был рай земной — тихий, солнечный, восхитительный. Я просыпался поздно, неторопливо завтракал прямо в саду, слушал птичьи трели. Господи, господи…

Он закрыл лицо руками и застонал.

— У меня открылись способности. Правда, не смейтесь, я оказался талантливым селекционером. Мои огурцы не боялись засухи, моя клубника плодоносила трижды в год. Я вывел новый сорт лилий — медовую красавку. — Он тоскливо посмотрел на короб с лепестками. — Ее аромат…

Голос Тробана снова прервался. Он вскочил, достал из шкафчика мутную зеленую бутыль и тщательно ее взболтал. — Понюхайте. Это красавка. То, что от нее осталось, Чувствуете? Она была королевой.

Крики за окном перешли в жуткий, нечеловеческий вой. Бич хлестал не переставая.