Чтение онлайн

— И каждая птаха малая, и былинка перелетная, и каждый цве… цве… — Пение оборвалось, сменившись гулом возбужденных голосов.

Призрачное ложе опасно накренилось, заколебалось и исчезло. Баулик печально вздохнул.

— Изыди! — истошно завопил кто-то.

— Нечисть поганая! И как пробралась только?

— Зачаровала привратника.

— Да-да, пусть изыдет! Братия! Изгоните! Икзорсизму на нее!

— Ведьмище окаянное!

— И смотрит! Глаза страшенные!

— Прокий, что стоишь как столб?! Подай святой воды! А?!

— Окропи еретичку!

— Сам окропи! А мне еще жизнь дорога!

С трудом ворочая непослушной шеей, Баулик обернулся. Посреди молельного зала, между орущими монахами, стояла высокая молодая женщина и требовательно смотрела на пресветлого.

— Здравствуй, Юмазис, — сказала она. — Извини, что помешала.

Седовласый настоятель вздрогнул.

— Риль? — еле слышно прошептал он, — А ты совсем не… Как будто бы вчера…

Гостья опустила глаза. Даже издали было видно, как побелели ее плотно сжатые губы.

— Ты пойдешь со мной?

— В пустыню?

— В пустыню.

— Зачем?! Неужели недостаточно того, что мы уже сделали? Неужели не пора остановиться?!

— Не надо кричать, Юз. Неужели ты не хочешь знать, что сталось с…

— Нет!

Пресветлый Юмазис тяжело поднялся на ноги.

— Уходи, — сказал он, указывая на дверь трясущейся рукой. — Я давно во всем раскаялся и не хочу снова входить в ту же реку. Прошу тебя, уходи.

Не проронив ни слова, Риль повернулась и пошла к выходу. В воцарившейся тишине стук ее каблуков о мраморные плиты казался оглушительным.

Возле самого порога она обернулась и умоляюще посмотрела на настоятеля:

— Мне нужна твоя помощь.

— Уходи, — повторил тот тусклым голосом. Дубовая дверь гулко хлопнула.

Монахи застыли, боясь пошевелиться. Все взгляды были прикованы к пресветлому.

«Отец Непостижимый, сколько появится сплетен об этом происшествии! — подумал Баулик. — Беспрецедентный случай!»

Юмазис тем временем склонился перед алтарем и закрыл лицо руками. Потом неожиданно выпрямился, и его взгляд тревожно обежал лица иноков.

— Брат Баулик, — наконец сказал он. — Догони эту женщину и следуй за ней в пустыню. Она колдунья, безбожница и может быть чрезвычайно опасна. Охраняй людей от нее. И… Ее от людей тоже. Потом расскажешь мне обо всем.

— Но, пресветлый, почему я? Разве я — самый сильный в вере?

Настоятель сурово посмотрел на него:

— Конечно нет. Зато ты самый молодой и крепкий. Не протянешь ноги после целого дня в седле. Собирайся, Баулик. Ты выезжаешь немедленно.

Риль медленно ехала прочь от монастыря, подставляя лицо лучам вечернего солнца. Жеребец, приобретенный ею совсем нсдаино, время от времени тоскливо косился на всадницу влажным выпуклым глазом.

— Эх, Фаворитушка, все бы тебе галопом мчаться, — пробормотала Риль, погладив коня по гладкому теплому боку. — Привыкай умерять свои порывы.

Фаворит со свистом втянул воздух и обеспокоенно фыркнул.

— Что? Кто-то нас преследует? Интересно, кто бы это мог быть? Ведь не Юмазис же, в самом деле?

— Суда… Суда-а-арыня, постойте! — послышался задыхающийся крик.

Риль обернулась и — против воли — расхохоталась. И было отчего. По пыльной дороге важно трусила откормленная кобыла неопределенной масти. На кобыле, среди многочисленных тючков и котомок, восседал взмокший от жары рыжеволосый монах весьма солидной комплекции. Несмотря на все его усилия, ленивая лошадка никак не хотела надбавить шаг — только изгибала шею, пытаясь взглянуть на нетерпеливого седока.

— Я — брат Баулик. Позвольте вас сопровождать, — выдохнул монах, поравнявшись с Риль.

— С чего бы это?

— Пресветлый Юмазис велел. Защищать вас от опасностей дальнего пути.

Риль смерила его оценивающим взглядом. Брат Баулик был толст, белокож, трогателен и напоминал непомерно большого младенца.

— От опасностей, значит. Как мило с его стороны.

— Пресветлый Юмазис очень добр и великодушен.

— И давно это с ним? — осведомилась Риль, выгибая бровь.

Монах нахохлился:

— Редкой души человек! Все свое состояние отдал на богоугодные дела!

— Состояние? Подумать только… А мне всегда казалось, что Юз беден.

— Да! Пресветлый Юмазис был небогат, но грошик от нищего значит куда больше, чем мешок золота от мильонщика.

— Очень необычная математика.

— Математика милосердия! — с вызовом произнес Баулик, явно надеясь на долгую и обстоятельную дискуссию, но Риль лишь устало махнула рукой.

— Не будем спорить. В конце концов, я совершенно не против того, чтобы ты ехал со мной. Все не так скучно будет. Она поплотнее закуталась в накидку и надолго замолчала.

Баулик тоже притих, достал из-за пазухи небольшой томик и принялся читать, время от времени бросая любопытные взгляды на свою спутницу. В Риль определенно чувствовалась эльфийская кровь — об этом говорила и форма ее узкого загорелого лица, и волосы цвета темного золота, и яркие зеленые глаза.

«Как сосновая хвоя, — подумал Баулик. — Полукровка. Интересно, в какой пропорции?»

— На одну восьмую, — улыбнулась Риль. — И если не хочешь, чтобы я слышала твои мысли, — не думай так направленно.

Баулик порозовел и сделал вид, что полностью поглощен содержанием книги, однако надолго его смущения не хватило.

— А вы знали пресветлого Юмазиса в молодости? Я хочу сказать — когда он был молодым?

Нервным жестом Риль закрутила локон.

— Мы с ним вместе учились.

— В храмовой школе? Хвойные глаза сверкнули.

— Не совсем. В Колдодурне.

— Ой, — только и смог вымолвить монах.

Каких только слухов не ходило про Академию Тонкого Чародейства и Магии, прозванную студентами Колдодурней! Бабушки всех рас пугали внуков рассказами о том, что господин президент Академии знает не менее трех тысяч шестисот семи рецептов приготовления вкусных и питательных блюд из непослушных детишек. Кто-то с пеной у рта доказывал, что лично видел, как по мановению руки одного из преподавателей рассыпался в пыль целый скалистый хребет. Сказывали также, что безлунными ночами в Колдодурню наведывается сам Ристаг Мрачный, Встречающий Ушедших, чтобы выпить вина со студентами и скоротать время в приятных беседах.