Чтение онлайн

«Откат пошел…Надо домой, иначе наворочу чего лишнего на эмоциях, а не след» — решила я. И боги меня поддержали: не успели мы дойти до толпы, как в небе раздались громовые раскаты, резко налетел ветер, и к земле устремились тяжелые дождевые капли. Дамы заверещали, побежали в павильоны, а я рванула к растерянной хозяйке — благо, запомнила, как она выглядит.

— Прошу прощения, госпожа Цао, мне что-то нехорошо…Могу я попросить Вас передать маркизе, что я отправляюсь домой, карету за ней пришлю позже…

— Барышня Гу, что случилось? Может, лучше останетесь, вызовем лекаря? Дождь пройдет быстро… — заговорила сочувственно Цао-фурен. — У нас есть…Вы будете в порядке? Мне так жаль! Но Вы действительно…неважно выглядите…

— Нет-нет, не беспокойтесь, прошу Вас! Мне и так неловко…Но парк у Вас великолепный, и дом! — польстила я хозяйке, чем вызвала на её лице улыбку. — Буду признательна, если позволите посетить Вас как-нибудь еще…

— Конечно, барышня Гу, ведь Вы почти ничего не видели…Буду рада принять Вас в моем доме в следующий раз. Передайте поклон Вашей бабушке!

Дождь усилился, слуги вынесли зонты, и мы с Шеньками сумели покинуть особняк Цао, намочив только юбки и ноги. По сравнению с лихорадкой мыслей и чувств это сущая ерунда: ванна, чай и собаки свели потрясение на нет, позволив спокойно проанализировать информацию и представить дальнейшие шаги. Откладывать выяснение ситуации в доме Лян смерти подобно. И, если принять во внимание детали, это не фигура речи, увы…

Два дня и две ночи я провела как на иголках, не зная, что же предпринять? Нанести визит в дом Лян? Дождаться новостей от бегающей по городу Мяо? Довериться кому-нибудь из родни? Последних, по размышлении зрелом, решила поставить в известность по факту сбора максимальной информации: узнав их ближе, боялась, что они рванут выяснять подробности напрямую, а это вряд ли правильно, потому как дела внутреннего двора — табу для посторонних, какими бы кровниками они ни были. Я понимала четко — этот мир не чета прошлому.

Занимаясь спортом до изнеможения, рисовала возможные варианты развития событий. По всему выходило не айс: либо проглотить, либо разводить, либо хоронить…И ранобэ, и дорамы, и здешняя правда жизни кричали о несправедливости по отношению к женщине и её бесправии, а феминизм гнал на баррикады и бросал на амбразуру.

В конце концов, вызвала в поход по магазинам маркизу и попросила просветить на тему «кто такие женщины Лян и с чем их едят». Она не подвела — фишку просекла быстро:

— Ю-эр, ты что-то услышала или увидела на приеме у Цао? — спросила мудрая тетушка. Отрицать было глупо, и я ей пересказала диалог на мосту. Маркиза побледнела:

— Ты уверена, что это была Фан Лули? Ты её помнишь?

— Нет, не помню…Но мы втроем слушали их разговор! Не думаю, что упомянутые персонажи — герои бульварного романа. Скажу больше: Хэ Ки перед отъездом передал мне письмо, в котором просил присмотреться к младшему Ляну, намекнув на его…особые наклонности…Что-то там нечисто, тётя Му Жань, сердцем чую! Одно то, что за четыре года у сестры третья беременность, уже достаточно тревожно…И каждые роды она проходит по краю…Они её и так могут угробить!

Маркиза вздохнула и печально посмотрела на меня:

— Девочка, такова наша женская судьба…Мне жаль, но вряд ли мы сможем что-то противопоставить министру и семье Лян… Это их внутреннее дело… Внуки принадлежать дому мужа… А без них мать уйти не сможет, даже если…будет подвергаться издевательствам и насилию…Тем более, с положением министра…он может создать проблемы твоему отцу, ты должна это понимать, А-Ю…

«Чертовы традиции! Патриархат грёбаный!» — хотелось орать благим матом.

— Ладно, тетя, просто расскажите, что знаете про эту семейку…

Собственно, особо ничего такого важного маркиза не знала, но охарактеризовать женский серпентарий смогла.

Свекровь Чен Юнь до «лошадиного» скандала была лояльна к невестке из деревни, хвалила красоту, почтительность, плодовитость и навыки вышивки, лицемерно заявляя, что этого достаточно, поскольку женская ученость вредит браку. После «падения» дома Гу открещивалась, как могла, от связей со сватами, жаловалась на упертость снохи, неумение вести домашние дела, необразованность и ревность к наложнице, но «смягчалась» и «прощала» её недостатки из-за внуков, которых обе любили до безумия. Тут нашлась точка соприкосновения у старшей и младшей госпож Лян.

Фан Лули жила в доме министра с малых лет, была дальней родней старшей госпожи (троюродной племянницей), сиротой-бесприданницей, выросшей рядом с дочерями и сыном министра. Ходили слухи, что они были возлюбленными с детства, Лян-старший этого категорически не одобрял, но из дома деву не выгонял, а потом разрешил сыну взять её в наложницы. На людях Лули — скромная, тихая, услужливая, всегда сопровождает Лян-фурен словно собачка, в кулуарах — довольно ядовита и остра на язык, но предана мужу…Внешне с Чен Юнь мила, подчеркнуто-вежлива, блистает в игре на гуцине и живописи, красива, но против Гу — дурнушка. Бесплодна, скорее всего, что очень расстраивает свекровь.

— Не знаю, милая, не знаю, на что она способна…Женские битвы — обычное дело в нашем мире… — подвела итог маркиза. — Не лезла бы ты в это дело…У тебя свадьба на носу, займись своей жизнью…

Я поблагодарила, тетушка…только вздохнула и ушла к бабуле. А я…пошла к будущему свекру — мне нужен был «профиль» министра Ляна и его сына.

Умный дядька Цзян вопросов не задавал, выдал краткое досье на обоих, посоветовал…поймать младшего на чем-то пикантном или противозаконном, что позволило бы…шантажировать отца и добиться развода по согласию с передачей детей роду Гу. Хм, маловероятно, с моими возможностями…Не та весовая категория. Выходило, что идеально — грохнуть сыночку-корзиночку и сделать сестру Гу вдовой. Голубая мечта, короче…

Шень Мяо сказала примерно тоже: сестру шпыняют по-тихому, слуги знают, жалеют, но молчат, в доме она — сосуд для новых Лян, самоотверженная бессменная нянька и…бесплатная вышивальщица для свекрови! Но наложница к ней доступа не имеет — сама на птичьих правах, хотя младший Лян прописался в ее дворе, детьми не интересуется, много гуляет и пьет, проигрывает тоже много, но мать его покрывает. Было время — Юнь устраивала скандалы, после которых долго болела, теперь смирилась и отстранилась от всего в доме, со своего двора почти не выходит…