Чтение онлайн

— Ну, знаешь, Сашко, подвал подвалу рознь. — Мирек снова попробовал уху, проверяя, не остыла ли, и пояснил: — Тут же при Польше как было? Дом. На первом этаже магазин, на втором квартира хозяина, а в подвалах склады. Понимаешь теперь?

— Нет, — покачал головой Сашка. — То, что тут до войны капитализм был, ясно, но зачем в подвал лазить?

— Во дурной! — Глядя на Ярку, Мирек показал на Сашку. — Нет, ты видел? Никак не второпает.

— Да что я должен второпать? — рассердился Сашка.

— А то, — взялся пояснять Мирек, — что если дом разбомбило, то подвал всё равно целый, и что там было, так там и лежит. Надо только найти.

Внезапно Ярко опустил ложку и приподнялся.

— Да кончайте вы про свои скарбы… Дывыться!

Откуда-то из-за обрыва донеслось ритмичное попыхивание, как будто там сопел неизвестно как попавший в реку паровоз. Потом от мостовых быков эхом отлетела короткая фистула гудка, и Сашка завертелся на месте, ему показалось, что на той стороне вот-вот появится маневровая «овечка» или ремонтный поезд.

— Эх ты, дурья голова, не туда смотришь! — Мирек дружески пхнул Сашку в бок. — За мост смотри, пароход снизу идёт!

— Откуда тут пароход? — Сашка посмотрел на неширокую речку, густо крутившую по стрежню водовороты. — Она что, судоходная?

— А як же! — в первый раз за всё время Ярко свысока посмотрел на Сашку. — До войны знаешь как пароходы ходили, помнишь, Мирек?

— Помню. «Нишава» и «Гдыня», два раза в неделю пассажирский рейс.

Пыхтение на реке усилилось, и из-за обрыва показался металлический нос, нацеленный между быками. Видно, машина с трудом выгребала против течения и, хотя вода прямо кипела под колёсами, пароход еле полз.

Сашка никогда не думал, что такое длинное судно может плыть по такой узкой реке. Низкий, крашенный шаровой краской пароход быстро-быстро шлёпал по воде плицами, пуская вдоль бортов полосы пены. В середине скворечником торчала рулевая рубка, зажатая полукружьями колёсных кожухов. По краю кожуха, как впечатанная, шла надпись «Некрасов».

Пароход был настолько старомоден, что Сашка несколько раз прочитал название. Ему все казалось, что в конце обязательно должен быть закрашенный твёрдый знак. Сидевшие и стоявшие на палубе мужики и бабы смеялись, лузгали семечки, что-то говорили, и весь этот базарный гомон проплывал совсем рядом — в двух-трёх метрах от берега.

Неожиданно стоявший столбом Ярко сорвался с места и побежал почти вровень с рубкой.

— Дядьку, гуднить! Дядьку, гуднить! — кричал Ярко, успевая одновременно подпрыгивать и размахивать руками.

Из квадратного окошечка крошечной рубки высунулась худая усатая физиономия рулевого.

— Ну чого ты так скачешь, чого? Вон який здоровань, а туды ж…

— Так война ж була, дядьку… — Ярко остановился и жалобно улыбнулся.

— Эх, ты, война, — громко передразнил Ярку рулевой. — Здоровый бурмило, а туда же…

Однако в его лице что-то неуловимо изменилось, он потянулся рукой к шнуру, и торчавшая сверху медно-блестящая трубка гудка окуталась облачком пронзительно-белого пара. Близкий гудок резко ударил в уши, Сашка инстинктивно пригнулся и вдруг увидел, что корма парохода стремительно идёт под самый берег.

Не вписавшись в очередной изгиб, причальный брус слегка зацепил откос, глинистая глыба с шумом плюхнула в воду, и в этот момент один из пассажиров легко спрыгнул с палубы прямо в береговую траву. Пароход скрылся за поворотом, а сошедший с него мужик всё стоял на одном месте, как будто такой способ высадки был самым обычным. Одетый, несмотря на летнее время, в потрёпанный домотканый серяк, он то и дело, как бы умываясь, вытирал ладонью осунувшееся, давно не бритое лицо. Потом, словно очнувшись, повернулся и медленно пошел по берегу к мосту.

Ярко, уже успевший вернуться к лодке, едва мужик поравнялся с ним, поднял голову и поздоровался:

— Добрый день.

— Добры-день, хлопче, — машинально ответил дядька и, остановившись перед протокой, выругался: — Вот пень дурной, куда спрыгнул.

Он посмотрел в обе стороны и повернулся к ребятам.

— Эй, хлопцы, я тут вправо пройду к насыпи?

— А вы разве не здешний? — удивился Мирек.

— Как сказать. С той стороны, где мост, бывал, а с этой нет. — Он снова сжал ладонью лицо и только теперь обратил внимание на лодку. — Слышь, хлопцы, перевезите-ка меня через речку.

— Можна… — протянул Ярко и спихнул плоскодонку на воду.

Усевшись на среднюю скамейку, дядька молчал, пока они пересекали реку, и уже перед самым мостом вдруг улыбнулся.

— Что, хлопцы, рыбалите? — Потом внимательно посмотрел на сидевшего перед ним Мирека и спросил: — Слушай, парень, а ты часом не лесничего сын? У вас ещё дом на Уланской?

— А что? — сразу вскинулся Мирек. — Я вас не знаю!

— Немудрено. А вот я тебя знаю. — Мужчина вдруг посерьёзнел и, выбираясь из ткнувшейся в береговой ил лодки, добавил: — Глаза у тебя батькины, хлопче.

Тряхнув удивлённого Мирека за плечо, он спрыгнул прямо в воду и пошёл по берегу, загребая мокрую грязь носками порыжевших солдатских сапог с добела вытертыми на сгибах голенищами…

Отважный Кмициц взорвал шведскую кулеврину, и где-то на семисотой странице книжка кончилась. Захлопнув порванный переплёт, Мирек с сожалением посмотрел на вытертое тиснение. Не в силах сразу расстаться с похождениями отважного вояки, он пустил страницы веером и, полюбовавшись иллюстрациями, встал из-за стола.

Сладко потянувшись, он открыл дверь, выбрался на деревянный карниз и, привычно соскользнув по лестнице во двор, выглянул на улицу. Там было пусто, и только в самом конце, лениво позвякивая колоколом, сворачивала в переулок бочка разъездного продавца керосина. Мирек подождал, пока она окончательно не скрылась за угловым палисадником, и вошёл в дом.

Уловив вкусный запах жареного лука, хлопец заскочил в кухню и остановился у рукомойника с наливным баком. Мать, ловко управлявшаяся возле плиты, откинула со лба прядь пышных волос, и на её красивом, чуть полнеющем лице появилась улыбка.