Чтение онлайн

— Откуда же теперь знаете? — подозрительно спросил Борил-Змей.

— Добрые люди рассказали. Зиновий разбогател, живет в Киеве. Там однажды и расхвастался спьяну, как ловко обокрал боярина.

Слова Дарины озадачили и разбойников, и татар. Они переглянулись, перемолвились между собой, а потом Борил-Змей объявил общее решение:

— Пустите нас в дом, не то вам будет хуже! Гуюк это подтвердит. — Он указал на татарина, знающего славянский язык.

— Пусти нас в дом, и мы сами найти наше золото, — кивнул Гуюк.

— Но золота нет и в помине! — воскликнула Ксения. — Оно украдено! Ларец пуст! Могу поклясться чем угодно!

— А вот мы это и проверим! — заявил атаман.

— Мы только обыскать ваш дом, а женщин не трогать, — пообещал татарин, хищно сверкнув в улыбке белыми и острыми зубами.

— Открывайте, пока просим по-хорошему, — угрюмо добавил один из бородачей.

Дарина придвинулась вплотную к Ксении и прошептала:

— Они не отстанут. Надо их отвлечь до приезда урядника.

— Ты можешь это сделать? — также шепотом спросила Ксения.

— Я сделаю все, лишь бы они не ввалились в дом и не украли моего сына, — заявила Дарина тихим, но твердым голосом.

Ксения взглянула на ее бледное лицо с плотно сжатыми губами и поняла, что невестка приняла какое-то отчаянное решение.

— Сейчас я прикажу управителю открыть ворота! — крикнула Дарина и тут же, скользнув в дверь дома, скрылась из виду.

Разбойники с татарами на несколько мгновений растерялись, но потом заподозрили какую-то хитрость и отправили двоих проехать вдоль ограды и проследить за задней дверью дома.

На это и был расчет Дарины. Понимая, что словами незваных гостей не убедить, она решила отвлечь их от дома обманным ходом. Страх за сына придавал ей силу и смелость. Отодвинув от стены тяжелый сундук, Дарина выхватила из ниши ларец и побежала к задней двери дома. Ларец она не прятала под покрывалом, а напротив, старалась, чтобы он был хорошо заметен издали. Крикнув на ходу конюху, чтобы вывел из конюшни ее лошадь, она вскочила в седло и поскакала через задний двор к дороге. Ограда в том месте была низкая, лошадь без труда ее перескочила, и Дарина, удаляясь от дома, слышала, как вслед ей неслись бранные слова и крики:

— Она увозит ларец с золотом! Скорее, за ней!

Теперь разбойники и татары уже не пытались взять приступом боярский дом, а кинулись преследовать всадницу, которая одной рукой держала поводья, а другой прижимала к себе ларец.

Дарина скакала в ту сторону, откуда ожидала помощи, но понимала, что, скорей всего, ее догонят прежде, чем появятся избавители. Лошадь у нее была не такая быстроногая, как татарские кони, и расстояние между беглянкой и преследователями все уменьшалось. Позади она слышала крики:

— Не стреляй! Возьмем ее живую!

Спиной почувствовав опасность, Дарина оглянулась — и увидела, что татарин, скакавший впереди, вскидывает аркан. Всадница успела на мгновение раньше пригнуться и отклониться в сторону, однако веревка, мелькнув перед глазами лошади, испугала животное. Взбрыкнув, кобылка понеслась с дороги в сторону поля. Дарина, удерживая равновесие, выпустила из руки ларец, к которому тотчас устремились ее преследователи. Направляя лошадь поближе к стогу сена, чтобы смягчить неминуемое падение, беглянка увидела впереди на дороге скачущий навстречу отряд всадников во главе с Лукьяном Всеславичем.

Охотники за золотом бросились кларпу, но, обнаружив, что он пуст, поняли, что попали в ловушку. Однако было уже поздно: ратники во главе с воеводой налетели на них, как степная буря, и заставили принять бой, даже не слушая объяснений.

Хитрый Борил-Змей попытался было догнать Дарину, чтобы использовать ее как заложницу, но беглянка успела, скатившись с лошади, скрыться за стогом сена. А дорогу атаману преградил сам Лукьян Всеславич, заставив его отступить и вернуться поближе к своей ватаге.

Дарина сидела под стогом и следила за битвой, затаив дыхание, не смея поверить, что спасена.

Вскоре разбойники вместе с татарами обратились в бегство, но ратники настигали их и безжалостно крушили. Однако трое, у которых были самые быстрые кони — Борил-Змей, Гуюк и еще один татарин — все же сумели уйти от расправы и, свернув в придорожные заросли, скрыться из виду.

Когда все было кончено, Дарина встала и нетвердой походкой направилась к уряднику. Он спешился и сделал несколько шагов ей навстречу.

— Сам Бог послал тебя мне, Лукьян Всеславич, — прошептала она. — Я согласна быть твоею женой.

Страх и волнение, не отпускавшие Дарину до последней минуты, теперь сменились слезами облегчения. Припав головой к груди Лукьяна, она заплакала как ребенок. Воевода растроганно гладил молодую боярыню по голове и не подозревал, что она испытывает к нему не те чувства, какие должны быть у жены к мужу, что Дарина невольно видит в нем отца, которого судьба ее лишила.

А Дарина, отдав себя под покровительство Лукьяна Всеславича, мысленно распрощалась с затаенной мечтой о мужчине, который был бы для нее и мужем, и любовником, и другом, и отцом, и всем на свете. Прижимаясь к воеводе, она беззвучно повторяла те слова, которыми уже не раз сама себя убеждала: «Мир такой страшный, жизнь такая опасная… Дай Бог найти хотя бы спокойствия и защиты для себя и своего ребенка…»

Увидев невестку и ее спасителя идущими рядом, боярыня Ксения сразу все поняла и тоже посчитала такое стечение обстоятельств знамением свыше. Она благословила новоявленных жениха и невесту и велела всем домашним благодарить Бога и Лукьяна Всеславича за спасение дома. Слов благодарности удостоился также и Мартын, отважно исполнивший поручение Дарины.

Впрочем, воевода пока не был уверен в том, что опасность миновала, ведь трое преследователей все-таки убежали, а стало быть, могли еще натворить немало бед, мстя за неудавшееся ограбление. Вечером он расставил своих ратников охранять боярский дом. И, как оказалось, сделал это не напрасно: ближе к полуночи в усадьбе чуть не вспыхнул пожар, который стражи успели предотвратить, поймав поджигателя. Виновником оказался один из холопов боярина Карпа. Под угрозой пытки он признался, что поджечь усадьбу ему велел Борил-Змей, который вместе с татарами укрылся в лесу. Воевода устроил облаву на беглецов, но они успели исчезнуть, словно растворившись в зарослях. Утромлишь было найдено их временное пристанище с остатками потухшего костра.