Чтение онлайн

Альдерман сначала подумал, что его собеседник шутит, но тон речи контрабандиста был слишком горяч для этого. Почтенному коммерсанту казалось непонятным, что этот человек свои чувства ценит выше золота.

— Нелепость и упорство! — бормотал растерянный Миндерт. — На что тебе нужна эта несносная девчонка? Ежели же действительно нет у тебя моей племянницы, позволь тогда осмотреть корабль. Это успокоит обоих молодых людей и еще больше укрепит наши с тобой отношения.

— Охотно. Но если они откроют несколько тюков с куньим и бобровым мехом — пеняй на себя.

— Это ты правильно говоришь. Ни один дерзкий взор не должен видеть эти вещи. Ну-с, так как мы сейчас не можем притти к соглашению, то я покидаю ваш корабль, чтобы не пострадала моя репутация.

Контрабандист усмехнулся отчасти иронически, отчасти печально и небрежно пробежал по струнам лютни.

— Отведи достойного альдермана к его товарищам, Зефир! — отдал он приказ явившемуся юнге.

Кивнув затем своему гостю в знак прощания(он отпустил его, при чем снова на его лице появилось выражение какой-то затаенной тоски.

Пока между контрабандистом и альдерманом шли переговоры, Лудлов и патрон беседовали на корме с моряком в индийской шали. Впрочем, разговор вели собственно капитан с моряком в индийской шали, так как он носил исключительно морской характер. Патрон, по обыкновению, больше молчал. Появление Миндерта, видимо смущенного и обеспокоенного, дало другое направление мыслям собеседников. Хотя альдерман и не совсем был уверен, что его племянницы нет на бригантине, он отвечал уклончиво на расспросы его товарищей о результатах разговора.

— Наверно, вся эта история скоро разъяснится, и Алида Барбри вернется домой. Незнакомец отрицает ее присутствие на этом корабле, и приходится верить ему. Конечно, не мешало бы поискать в каютах, не трогая груза, но, повидимому, надо верить капитану этого судна на слово за неимением лучших доказательств.

Лудлов, взглянув на облако в устьях Раритона, сказал:

— Дайте нам только дождаться восточного ветра, и мы обыщем тогда все это судно вместе с грузом.

— Тише! Вас может услышать мэтр Тиллер, и тогда, пожалуй, будет благоразумнее немедленно покинуть бригантину.

— Господин ван-Беврут! — возразил Лудлов, весь покраснев от гнева. — Вы, может-быть, уже примирились с бегством вашей племянницы, но мой долг повелевает мне истребовать от этого судна надлежащего разрешения для выхода в море.

— Не угодно ли повторить эти слова? — проговорил моряк в индийской шали, неожиданно появившись близ Лудлова.

При этом неожиданном вопросе капитан невольно вздрогнул, но тотчас же оправился.

— Сколько угодно и перед кем угодно, — надменно ответил он.

— Ловлю вас на слове. Нет более верного способа узнать все, как обратившись для этого к нашей «Волшебнице». Мы позовем ее обычным способом.

С этими словами моряк в индийской шали спокойно спустился под палубу, и вскоре оттуда понеслись стройные звуки мотива. Молодые люди слушали с изумлением и восторгом; только альдерман не разделял их чувства по причинам, которые он считал нужным скрывать.

После короткой прелюдии таинственный голос под аккомпанемент флейты запел хвалебную песнь какому-то божеству океана.

— Безумие и флейта! — пробормотал альдерман. — Это какой-то культ, от которого честному торговцу хочется бежать. Какое нам дело до всех волшебниц моря и суши?! Зачем нам еще оставаться на этом судне, раз нам известно, что Алиды нет здесь?! Ради торговли? Но здесь нет товаров. Право, по самой густой грязи твоей фермы, патрон, можно увереннее ходить, чем по палубе бригантины с такой дурной репутацией.

В те далекие от нас времена даже до известной степени просвещенные люди верили в существование различных сверхъестественных сил, имеющих будто бы влияние на нашу жизнь. Влиянием этих сил суеверные люди старались объяснить всякие изменения в своей жизни. Патрон принадлежал именно к этой категории людей и поэтому находил тайное, но глубокое удовольствие во всей происходящей мистификации.

— Неизвестно, какие будут результаты нашей поездки на бригантину, — ответил он, — но, признаюсь, я не прочь был бы еще побывать здесь. Этот Пенитель Моря далеко не таков, каким можно было вообразить его по слухам. Если мы останемся здесь еще на некоторое время, нам представится возможность исправить и дополнить его портрет. Я слыхал от покойной тетушки…

— Очаги и традиции! Добрая женщина была недурной находкой для людей подобного сорта, патрон. Как еще они не выудили у нее части вашего наследства, хотя бы в качестве вознаграждения? Но вот капитан Лудлов — человек занятой и согласится, что неприлично терять время за этой комедией.

— Я, признаюсь, сам не прочь посмотреть, чем это все кончится, — сухо ответил командир «Кокетки». — Отчего не познакомиться ближе с характером этого странного судна, раз ветер все равно не позволяет ни ему, ни моей «Кокетке» тронуться с места?

— Ох, уж это мне любопытство! — проворчал альдерман. — Всегда оно создает только затруднения! Пришла же им фантазия шутить с огнем, словно не знают, что им можно обжечься!

Несмотря на брюзжание старика, его спутники решили остаться, и упрямый коммерсант должен был покориться. Хотя главнейшей побудительной причиной, заставлявшей его стараться ускорить отъезд с бригантины, было опасение, как бы здесь его чем-либо не скомпрометировали, но надо сознаться, что и он не был вполне свободен от слабости, заставившей Олофа ван-Стаатса смотреть и слушать с таким интересом все происходившее на бригантине. Даже капитан Лудлов невольно проникался симпатией к этому судну и особенно к его матросам, степенный и скромный вид которых располагал к ним каждого.

Лудлов был хороший моряк. Он обладал, между прочим, способностью при первом взгляде на матроса угадывать его происхождение. Уже при входе на палубу бригантины он заметил, что люди ее экипажа принадлежали к различным национальностям. Между ними виднелась крепкая, приземистая фигура финляндца, дальше стоял моряк с берегов Средиземного моря, с правильными чертами загоревшего под лучами южного солнца лица. Лудлов заметил, что этот матрос бросал по временам беспокойные взгляды на горизонт.

Вскоре вновь появился Тиллер и повел своих гостей вниз. На этот раз дверь в каюту отворил сам Сидрифт. Задние окна каюты были закрыты, и таинственный полумрак царствовал в комнате. Занавес был задернут. Оставалось лишь одно небольшое окно сбоку. Дневной свет, проходя через это окно, отражался розовыми фонариками, украшавшими каюту, и придавал мебели пурпуровый оттенок.