Чтение онлайн

Туман дополз до валяющегося без сознания арбалетчика, укрыл его по пояс, в один момент проморозив насквозь. В последний миг стрелок очнулся, раскрыл рот, но крикнуть уже не успел. Так и застыл, страшный, с выпученными от невероятной боли глазами и разинутым в безмолвном крике ртом.

В поваленный ствол рядом со старшим убивцем воткнулся нож. Тот, мгновенно сообразив, присел спиной к лезвию и принялся лихорадочно, то и дело цепляя металлом ребро ладоней, резать верёвку. Справился и, прихватив нож, исчез из виду. А меньшая просто упала на землю, чтобы не изображать из себя мишень.

Прошло не больше пяти секунд, а главарь с подручным остались вдвоём. Где-то в обступившем поляну со всех сторон лесу растворились и оба пленника, и здоровенный пёс, и могучего сложения незнакомый парень в лесном камуфляже. На поляне воцарилась тишина, лишь где-то меж поваленных монстром деревьев скулил насквозь проткнутый арбалетным болтом упаковщик.

Помещик Василий Семёнович Горбунов, не отводя напряженного взгляда от лесной чащи, вполголоса выругался. Подумать только: несколько секунд — и ситуация из безусловно победной превратилась в столь же безусловно катастрофическую. Ему не нужно было долго размышлять, чтобы увидеть: бой проигран вчистую. И он, и его боец на открытом месте, а из леса в любой момент может прилететь арбалетный болт. До деревьев метров десять, на таком расстоянии никакая броня не выдержит. К тому же у покойничка и болты были непростые. Отступить, убежать — не выход. Собака выследит, их догонят, и всё закончится тем же болтом. Только и разницы, что не в грудь, а в спину. Чутьё буквально вопило: он уже на мушке. И укрывшийся в лесу неизвестный стрелок сейчас раздумывает: подранить и допросить, или бить сразу наповал.

Помирать Горбунову не хотелось. Будет он жив — и всё остальное приложится. Оружие добудет, денег, незнакомцу отплатит сторицей. А покойнику ничего не нужно, разве что земли чуток — метр на два. Помещик помедлил ещё немного, озираясь по сторонам, пытаясь в переплетении ветвей разглядеть хотя бы тень врага. Случится увидеть — можно попытаться с перекатами, со всякими уловками добежать и пустить в ход меч, а иначе даже дёргаться глупо. Подручный точно так же крутил головой, поглядывая одним глазом на своего предводителя: что-то он будет делать?

Наконец, помещик решил: ждать дальше, проверять нервы стрелка и свою удачу ни к чему. Он опустил меч и, повернулся примерно в ту сторону, откуда, как ему казалось, целится в него стрелок. Крикнул:

— Мы сдаёмся!

Из-за его спины донёсся спокойный голос:

— Оружие и бронь кидай наземь. Всё, вплоть до ножа. Снять пояс не забудь, да ножик с ноги отстегни. И подельнику своему вели то же сделать.

Расставаться с дорогим снаряжением не хотелось. Но еще меньше хотелось так же, как неудачливый упаковщик, валяться с болтом в брюхе и, суча ногами, скулить от невыносимой боли. Василий Семёнович зло сплюнул, вложил меч в ножны и расстегнул пряжку боевого пояса. Скинул панцирь из шкуры изменённого вепря, распустил крепления наручей и поножей. Помедлив, вынул из правого сапога, из потайных ножен, небольшой кинжал. Окинул взглядом добро, уже не своё, и без понукания отошел в сторону метра на три.

Помощник, скрипнув зубами, тоже разоружился. С особым сожалением отбросил свой пистолет. Тут же из леса молчаливыми тенями вышли недавние пленники. Двое в чёрных тактических костюмах лишили оглушенного арбалетчика всех колющих, режущих и стреляющих предметов. Оттащили бессознательное тело подальше от кучи оружия и спутали ноги. На всякий случай. Чтобы, очнувшись, не наделал глупостей.

Добрались люди в чёрном и до подстреленного упаковщика. Один из них умело ткнул страдальца острым стилетом. Тот всхрапнул и затих, отмаялся. Свежего покойника сноровисто избавили от снаряжения и уложили трофеи в общую кучу. Лишь промороженный стрелок остался лежать нетронутым, пугая всех предсмертным оскалом.

Едва закончился сбор добычи, как из леса появился здоровенный парень впечатляющей комплекции. Именно появился: ни ветка не качнулась, ни листья не зашуршали. Просто не было никого, и вот рядом с деревом уже стоит он. Одет в армейский камуфляж лесного рисунка, в расстегнутом вороте кителя видна тельняшка. В руках — незаряженный самострел. И на прикладе в специальных зажимах не видать запасных болтов. Тогда откуда возникло то самое ощущение мишени, что заставило бросить оружие?

Горбунов начал думать, что его просто развели, обманули. Сам парень, несмотря на рост и мускулатуру, опасным не выглядел. Казался, скорее, безобидным тюфячком. Лицо самое простецкое, добродушное. Лох педальный, одна штука. Вот парочка в чёрном — с ними действительно не хотелось бы повстречаться ночью в тёмном переулке. А этого деревенского увальня Василий Семёнович мог положить с двух ударов. С мечом в руке хватило бы и одного.

— Ну что, представься для начала, — сказал помещику парень.

— А сам назваться не хочешь?

Мирный вид парня придал главарю смелости. Он уже пожалел о том, что сдался. Мог бы как минимум отступить, сохранив оружие. А при минимальном везении — выловить по всех по одному и забрать добычу.

— Гостю, пусть и незваному, положено первому представляться, — хмыкнул парень. — Или тебя в детстве вежливости не учили?

— Мал ещё меня учить, — огрызнулся Горбунов.

Мирный парень сощурился недобро, чуть напружинился, и сразу превратился в жуткое чудище, не лучше того изменённого лося.

— А домой своими ногами уйти хочешь? — спросил он вполголоса.

Угрозы в интонации не было ни на грамм. Но Горбунов сразу понял: хочет. Очень хочет. И вообще желает оказаться подальше от этого человека. Да и человека ли? Виду он постарался не подавать и, подпустив побольше злости в голос, буркнул:

— Горбунов Василий Семёнович.

— Сразу бы так, — хмыкнул парень. — А я — Терентьев Иван Силантьевич. Ты сейчас на моей земле, и я здесь в своём праве. Могу казнить, могу миловать.

Меньшой из чёрных подошел, шепнул пару слов на ухо парню и вновь отступил назад, зорко наблюдая за остатками отряда.

— А-а, коллега, значит! — улыбнувшись, воскликнул парень, и снова превратился в глуповатого увальня. — А чего ж тебе здесь, в моём лесу, понадобилось? У тебя целая аномалия под рукой. Добывай, продавай, богатей. Нет же, ты сюда попёрся и мною убитого монстра захапать захотел, поживиться решил на халяву. О том, что чужое брать нельзя, тебе тоже никто не говорил?

Обвинение было серьёзным. Имейся здесь пристав из разбойного приказа, да пожелай парень разбирательство по закону устроить, можно на такую виру налететь, что дыру в бюджете и за год не восполнить. Но пристава не было, и Горбунов решил пободаться:

— Подранок это! Недострелили, упустили. Вот за ним и пришли по следу.

— Не слишком-то он раненный был, когда до меня добрался, — не поверил парень. — Я его со всех сторон рассмотрел ближе, чем тебя. Да прежде, чем завалил, побегал немало. А даже будь иначе, древнее правило никто не отменял: последний удар мой, так что и трофей мой.

Парень вновь неуловимо изменился. От него повеяло такой угрозой, что помещик готов был не просто идти восвояси, а и вовсе бежать без оглядки.

— А ты, Василий Горбунов, — продолжил он, — ступай себе подобру-поздорову, и подельников своих забирай. Будешь упорствовать — навечно здесь останешься. Кто спросит — скажу, изменённый зверь ухайкал. И тело предъявлю для опознания с характерными следами.