Чтение онлайн

Концентрат же завозился контейнерами, облегчающими перегрузку на участке железная дорога — река, а также общие затраты времени и ресурсов. Особенно времени. Но главное — это формировало высокую связанность экономики и производственных цепочек внутри страны. Что, в свою очередь, повышало прочность политической и хозяйственной интеграции общества. Фрунзе стремился к тому, чтобы внутри Союза не образовывалось автономных экономических районов, не нуждающихся в значительном взаимодействие с другими. Понятно, это влекло за собой определенные экономические издержки. Но вполне терпимые и компенсирующиеся более совершенной системой логистики. Более того, эти издержки провоцировали развитие смежных областей и в целом, плюс-минус сводились ситуацию по издержкам в ноль. Однако политические дивиденды от такого подхода сложно было переоценить. И ради них стоило бы идти даже на серьезные потери…

Все дело в том, что Михаил Васильевич, с высоты XXI века отчетливо видел сценарий, по которому в рамках Союза развалилась Российская Империя. Там ведь что было? Сначала Ленин-Сталин сформировали национальные элиты в рамках во многом искусственных национальных республик. Всячески разгоняя местный национализм в рамках политики коренизации. Потом Хрущев провел реформу совнархозов, что привело к получению этими национальными элитами автономных и во многом самодостаточных экономических зон. А потом было уже что-то поздно менять…

Из-за чего, где со второй половины 1960-х годов Союз был обречен. Национальные, а во многом и откровенно нацистские, элиты «внезапно» оказались слишком сильны и самодостаточны. И Хрущев, когда понял, что натворил, и Брежнев пытались реинтегрировать экономику обратно. Но национальные элиты их игнорировали и продолжали укреплять свои вотчины. Из-за чего уже во второй половине 1960-х годов единственным способом для возвращения утраченного внутреннего политического единства оставался террор. Откровенно лютый террор в духе 20-30-х годов, направленный на физическое уничтожение этих, потерявших все берега националистических элит.

Совершенно немыслимый шаг для Союза. Перечеркивающий все его усилия по взращиванию этих самых элит. Более того, даже если бы кто-то в руководстве Союза пошел на него, то получил полномасштабную Гражданскую войну и мощную интервенцию НАТО. То есть, катастрофу. Вот и тянули кота за всякие места, пытаясь «оттянуть конец» и лихорадочно найти какое-то решение того системного кризиса, в котором оказался Союз.

К 1991 же году ситуация зашла в тупик. Весь этот банкет с национальными республиками оплачивался за счет РСФСР и русского населения с самого начала. Что усилилось в период правления Брежнева и его последователей, которые были вынуждены по сути платить дань элитам национальных республик. А тут ресурсы кончились. Все. РСФСР больше не могла содержать всю эту «веселую компанию» и встал вопрос либо о полном экономическом крахе всего Союза с совершенно непредсказуемым эффектом ядерной вакханалии, либо о «сбросе с баланса» этих самых национальных республик, отправляя их жить «на одну зарплату».

Понятно, что не обошлось без предательства и разнообразной мерзости. И, в целом благополучный Союз не производил впечатление коллапсирующей структуры. Но… Развал его был обусловлен в первую очередь экономическими факторами и внутренней политикой, которые отличались крайним идеализмом и дуростью. И Михаил Васильевич, в силу своего понимания вопроса, пытался этому противостоять, ремонтируя конструкт Союза.

[1] Компания MAN перевела в Союз почти все свои активы, после того, как получила Коломенский завод, выпускающий дизеля в свое полное распоряжение.

Глава 8

1930, август, 7. Москва

— Не понимаю я вам Михаил Васильевич, — произнес Сандро, отпив чая. — Николай Николаевич Младший ведь заслужил расстрельной статьи. И атаман Семенов. И прочие, что добровольно выступили на стороне Польши даже не удосужившись вступить в ее армию. Ведь по всем нормам права и обычая они есть разбойники. Да, если бы они выступали на стороне претендента на престол или человека, провозгласившего себя Императором их можно было бы рассматривать как военнопленных. Да и то — спорно. Это ведь гражданский конфликт. А тут…

— А тут я не хочу повышать градус внутри страны.

— Но они непримиримые враги!

— Поэтому они будут непримиримо махать кайлом. До конца своих дней. В решительной попытке отработать тот вред, что они причинили России. А тех, кто откажется трудиться, отправят в специальную лабораторию. Заменив им исправительные работы ролью «добровольцев» при испытании медицинских препаратов.

— А если они выживут?

— Вы слишком хорошего мнения о наших лаборантах. — криво усмехнулся Фрунзе. — И эта их смерть не будет пустой. Они принесут реальную практическую пользу обществу.

— Да вы вообще всем заменили сидение в тюрьме, на труд, — заменила Ксения Александровна крайне недовольно.

— Да. Чем постарался исправить поломанную вашим дедом систему исполнения наказания. Трудовых отрядов много. Все они созданы по принципу количества и тяжести судимостей, а также отнесенности к так называемым элитам уголовного мира. Чтобы случайно оступившихся не «учили жизни» матерые уголовники.

— Вам не кажется, что это жестоко?

— Что именно?

— Отправлять людей на медицинские опыты?

— Туда отправляют людей не сразу. Это нужно заслужить. Если ты честно трудишься в трудовом отряде, то какой с тебя спрос? Если нет, то тебя начинают продвигать по рангу строгости, переводя последовательно из отряда ниже уровнем в отряд выше. Пока не будет достигнут предел, после которого идет отправка «добровольцем» на опыты. Как правило туда попадают матерые рецидивисты и «воры в законе», которым претит трудиться вообще. Ну и те, кто идет по особо тяжким статьям. Маньяки, например, убившие массу людей. И я не вижу смысла их жалеть.

— Но это люди.

— Которые целенаправленно пошли на то, чтобы испортить жизнь окружающим. И я не считаю дурным или неправильным то, чтобы окружающие испортили жизнь им.

— Жестоко это. — покачала она головой.

— А не жестоко было создавать тюрьмы, в которых случайные ребята, попавшие за решетку, оказывались в «цепких лапах» матерых уголовников? И они всю жизнь им ломали, перековывая в себе подобных. Из-за чего, выходя из тюрьмы, они оказывались неспособны вернуться к нормальной жизни. Это не жестоко?