Чтение онлайн

— И это еще не все.

— Не все?

— Долги нужно возвращаться с процентами. Тем более этим скотам. Они мне еще за Севастополь ответят…

***

Тем временем в Париже инспектор криминальной полиции курил у место очередного преступления. Убийства.

— Как дела? — спросил, не здороваясь его начальник, который по случаю, выехал на место преступления — лицом по торговать.

— Труп, — кивнул он на накрытое простыней тело. — Шилом или отверткой убили. Судя по всему, ограбление.

— Кто такой?

— Журналист. Шел пьяным ночью домой.

— Что-то я не слышал, чтобы в этом районе кто-то так убивал. Грабят же тут обычно, да и то нечасто.

— Тихий район, — кивнул инспектор криминальной полиции. — А забили его словно в трущобах.

— Может он дорогу кому перешел?

— Он уже не первый год писал обличительные статьи и перешел дорогу многим.

— Думаешь за это убили? Да брось. Какой с него спрос? Он ведь просто выполнял запрос издательства. Да и зачем тогда грабить?

— Заметали следы.

— Может быть просто гастролеры?

— Может, — кивнул инспектор. — Но у меня за этот год это уже третий журналист этого профиля. А по Парижу — пятеро умерло. Одного зарезали ножом, второму проломили голову, третий повесился, четвертого машина сбила. Теперь еще и это — с дыркой не то от шила, не то от отвертки.

— Париж опасный город. — пожал плечами начальник. — Тем более последние два случая — это самоубийство и несчастный случай.

— Машина была в угоне. А повешенный, по словам знавшим его, никогда бы этого не совершил. Слишком жизнелюбивый.

— И ты думаешь, что они как-то связаны?

— Этого, — кивнул инспектор, пыхнув папиросой, — я знал. Месяц назад опрашивал.

— Это еще зачем?

— Тех четверых объединяло то, что во время Советско-польской войны 1928 года они писали про Союз довольно грязные статьи. Этот занимался тем же самым.

— Тебе не кажется, что это очень натянуто?

— Я тогда поднял самые популярные газеты и журналы. Выписал тех, кто полоскали почем зря Союз. Постарался навести о них справки. И, если получится опросить. Из семнадцати журналистов во Франции одиннадцать мертвы. По тем или иным причинам. Аналогичный мор напал и на журналистов, писавших гадости про Союз, в Англии. А в США не осталось никого, но там, конечно, сейчас черти-что творится. Однако…

— … - грязно выругался начальник.

— Да.

— Но это бред! Зачем их убивать? Статьи ведь заказывали в издательствах.

— Они мертвы. И я не дам и сантима за жизнь оставшихся.

Начальник прошелся.

Молча.

Осмотрел труп.

Потом повернулся. Посмотрел внимательно в глаза инспектору и тихо, но очень отчетливо произнес:

— Его убили гастролеры.

— Точно?

— Поверь — сейчас поднимать то, что ты накопал — не время.

— А мне кажется, если верить газетам, самое время.

— Не верь газетам.

— Хорошо, — произнес инспектор полиции, хотя по глазам было видно — доложит куда следует. Причем в ближайшее время.

— Я лично сообщу об этом де Голлю. Ты знаешь — мы с ним знакомы. И если получим добро — начнем раскручивать.

— А почему не сейчас?

— Потому что в случае, если подтвердиться, что Фрунзе режет наших журналистов, что писали про него и Союз кляузы, Франции придется начинать войну. Это ведь прямое нападение. А мы к ней только готовимся. И нападать сейчас — играть ему на руку. Может он специально провоцирует нас к нападению, пока мы не готовы стереть его в порошок? Из-за чего придется пролить кровь большего количества французских солдат. И эта кровь будет на наших руках.

— Понял, — ответил инспектор.

В этот раз в глазах было ясно понимание.

Хотя его начальник ему особенно не поверил. И пошел первым писать на него донос. Благо, что компромата на своих сотрудников у него хватало.

В принципе-то вывод у инспектора получился интересный.

Своевременный.

Но доказательства? Где доказательства? Их же на смех поднимут, если всплывет, что это просто домыслы. Да и внутреннюю инструкцию он нарушать не собирался. Все вопросы, касающиеся Великобритании и Союза согласовывать и самоуправства не чинить. Более того — пресекать. Пока не удалось возродить Империю и укрепиться в ней провоцировать Союз, который может этому помешать, не нужно…

Глава 6

1930, июль, 18. Портсмут

Полночь.

Темнота.

Тишина.

Подводная лодка типа «Кит» осторожно всплыла на перископную глубину. По часам. И начала вентиляцию помещений.

Командир корабля осмотрелся. Узкий пролив в бухту Портсмута была как на ладони, подсвеченный огнями маяков и населенных пунктов.

Лодка дала ход и, оставаясь на перископной глубине, благо пролив это позволял, пошла внутрь. Осторожно. Крутя перископом. Движение кораблей здесь не прекращалось ночью, но из-за того, что здесь находилась военно-морская база, в темное время суток оно было сильно ограничено.

Войдя в акваторию бухты подводная лодка самым малым ходом прошла между кораблями и встала, заняв позицию между кораблями и диким берегом, в противоположной стороне от города. Стараясь при этом не подходить близко к приливно-отливным илистым отмелям…

Подводные лодки типа «Кит» обладали двумя особенностями, выделяющими их на фоне большинства иных. Это универсальные контейнеры для постановки мин и специально оборудованный отсек для входа-выхода водолазов.

Трубы позволяли ставить стандартные мины с помощью сменных направляющих. И балласта, который сбрасывался вместе с минами. Ведь стандартная якорная мина имела положительную плавучесть и ее сброс как есть приводил к дифференту. Благодаря этой особенности «Киты» могли ставить практически любые стандартные мины. В том числе и для имитаций во время диверсий.

Шлюзовой отсек позволял работать на глубинах до двадцати метров. Вот через него сейчас и выходили водолазы специального диверсионного отряда. Своего рода «водоплавающая» версия ССО, которую разворачивали параллельно с сухопутными взводами.

Первый водолаз аккуратно спустился по опущенной в воду лесенке.

Второй.

Третий.

И так далее.

Пока вся группа не оказалась в воде. После чего им стали подавать мины. И, ухватив ее вдвоем, они начинали ее буксировать к цели.