Чтение онлайн

— А. Ну, если не хотите, чтобы Калат счел вас дезертирами, не пора ли вернуться?

Тут поднялся спор, зазвучали голоса за и против. Кагемендра растолкал толпу, понукая коня. Оказавшись один, пустил скакуна медленной рысью, и вскоре крики затихли за спиной.

«Дом-клинки. Есть ли они у меня?»

* * *

Зимний форт Хранителей имел деревянный настил вдоль всей длины стен, чтобы могли ходить дозорные. На взгляд Бурсы, эти дежурства никогда не имели особого смысла, а особенно сейчас. Он стоял на посту, чувствуя себя дураком, не спуская взгляда с черной стены трав Манящей Судьбы, точнее — с прогалины в ровной линии и дракона, ее занявшего. Неподвижная будто тяжелый валун, в чешуе, с расстояния не отличимой от стальных пластин доспеха, тварь вроде бы спала.

Снег покрыл ее хребет. Лес окутал сложенные крылья, с длинных сосулек на суставах после оттепели капала вода. Дракон явился за четыре дня до прибытия отряда, если верить отставному хранителю Бекеру Флатту, решившему остаться в форте после того, как выжившие в сражении пришли сюда с ужасными новостями. Мужчина твердил, что идти ему некуда; еще десяток оставшихся, нет сомнений, думали так же. Да, дракон появился наутро после бури. И лежит теперь в прогалине, созданной его телом — глаза закрыты, похож на кошмарную скульптуру, недобрый посул.

Вполне годный повод для бегства из проклятой дыры, если спросите Бурсу. Услышав о дезертирстве выживших, он не разделил всеобщего возмущения. «Я сделал бы то же самое. Еще могу».

Неумолимое наступление Витра на земли Куральд Галайна теперь казалось ему столь же «страшным», как смерть от глубокой старости. Никому не дано остановить его, верно? А тайны со временем прокисают. С Хранителями покончено. Мир истек кровью, будущее кажется пустым, бессмысленным обещанием.

Рядом Спиннок Дюрав оперся о кривые бревна парапета. Как и Бурса, он взирал на дракона. — Семьдесят шагов в длину, — сказал он. — Или около того. Кстати, пещер ведь рядом нет? Если зверь решил впасть в зимнюю…

Скривившись, Бурса промолчал. Он сам удивлялся неприязни, которую испытывал к стоящему рядом юноше. Безрассудно, но ему нравилось испытывать это чувство. Впрочем, зависть напрасна, если не удается навредить врагу. — Вижу раны, — отозвался он. — Демон не впал в спячку. Просто восстанавливает силы.

— Ах, так. Никто не изучил его лучше вас, сир.

— Считаете, я одержим чепухой? Вообразили, что хлипкие травяные стены смогут защитить от зверя? Он может убить нас в любой момент. Но вы и остальные, вы еще тут. Да, я изучаю тварь. Благодарите, что хоть кто-то этим занялся. Мы выпустили из Витра то, что станет проклятием Тисте и может погубить Куральд Галайн.

Спиннок изучал его на свой необычный, раздражающий манер. — Мы ничего не выпустили, сир.

— Упрямое отрицание, — рявкнул Бурса, — пропитанное надеждой, но факты еще себя покажут. Да, это вы, Фарор Хенд и Финарра Стоун. Все начато вашими игрищами. — Он покачал головой. — Но вы, Дюрав, вы просто шли за ними. Вы ведь довольно-таки невинны.

— Ваши слова удивляют, — сказал Спиннок.

— Она просила хорошенько вас беречь, но тот мир успел умереть. Где же мы ныне? Да, мы в шаге от места, в котором пути разойдутся. Не желаю сопровождать вас в дорогу к родным владениям. Не хочу стать вашим домовым клинком и отдавать честь. Благородная кровь не придает вам заслуг в моих глазах. Надеюсь, вы поняли.

— Она? Кто?

— Женщина пылает по вам, Дюрав. Полагаю, к этому вы привыкли. Все так хотят вас защитить. Гляжу в будущее и вижу вас ребенком, вечным дитятей. Такова судьба мужчин вроде вас.

Улыбнувшись, Спиннок небрежно отсалютовал ему и пошел прочь, обходя стены.

Эти перебранки вошли у них в привычку, даже стали каким-то утешением. «Обходи стены, хранитель. Стереги форт. Вот твоя задача». Ничего уже не важно, и не нужен ум столь острый, как у Спиннока, чтобы понять: всё изменилось, прежнее уже не важно.

«Нужно уехать. Может, уже ночью. Оставим Калата Хастейна его горю. Ясное дело, он сломался. Все еще говорит о нас как о боевой части. Болтает о перестройке, возрождении. Но ничего не осталось. Видел дракона, Калат? Вот наше будущее — мы мясо для его челюстей, ободранные черепа будут перекатываться в его брюхе.

Девять тварей.

Они преследуют меня во снах, шепчут о судьбе. Бегу, в руках все сокровища Куральд Галайна. Корона, скипетр, монеты готовы выпасть из пальцев. И тут тень скользит сверху…»

Чуть слышно ворча, Бурса заставил себя разогнать видения. Надо уходить ночью. Это не дезертирство. Спиннок Дюрав и Калат Хастейн остаются слепыми к истинам нового жестокого мира. Он найдет Севарро, Ристанда и прочих. Старик Флатт сказал, что были и другие выжившие, они сталкивались с пестрыми группами. Все решили идти к Легиону Хастов. Пылали яростью, желали отмстить Урусандеру. После первого боя сочли себя солдатами. Поклялись, что снова встретят врага и дадут ответ мечами и копьями.

«Идиоты. Нет, Севарро была права. Ускакать, пропасть среди туманов. Мы были неудачниками. Так мы начали, к тому же жалкому одиночеству приходим.

Калат Хастейн, ты отдал командование лорду Ренду. Твое первое преступление, его не простить. Удивительно, что ты еще не отнял у себя жизнь. Кто-то должен помочь?

Я мог бы, но мне плевать. Нет, не буду. Лучше живи и страдай от угрызений год за годом, пока не прогниешь внутри и снаружи».

Вскоре Спиннок вернулся, обойдя по кругу стены. — Ночью снова будет снег, — сказал он.

Бурса хмыкнул.

Услышав звуки из двора внизу, оба повернулись и увидели командующего Калата Хастейна. Он вышел из главного дома, рядом хромал старик Бекер, неловко пытаясь попасть в рукав кольчуги. В другой руке висел оружейный пояс.

— Еще что? — пробурчал Бурса.

— Спиннок Дюрав! — крикнул командир. — Со мной. Бурса, остаешься на стене.

«Ага, взял с собой красавчика». Спиннок спустился по веревочной лестнице, явив тошнотворную ловкость.