Чтение онлайн

— Хиш Тулла мне родня?

— А нет? Фамильные имена такие похожие, все думали… ладно.

Траут сумел открыть ворота, разбросал мокрый снег; Кагемендра провел коня внутрь. Животное заплясало под сводом, Кагемендре пришлось его удерживать.

— Бездна подлая, — шипел он, удивляясь внезапному страху зверя. — Что с тобой?

Брафен тоже постаралась успокоить животное. — Сиротки, милорд.

— Что за сиротки?

— Их подарили, отдали под вашу заботу, милорд. Лорд Сильхас Руин и капитан Скара Бандарис. В-общем, они заложники.

Кагемендра промолчал. Траут подошел и принял поводья, повел испуганного коня к стойлам.

— Знаю, милорд, — сказала Брафен, с трудом закрывая ворота. — Траут стал еще уродливее. Мы все согласны. Не могу сказать, когда и почему он изменился, но спорить готова: ваше потрясение вызвано видом его жалкой рожи. Увы, милорд, от лица избавиться непросто.

— Сильхас Руин, сказала ты. И Скара Бандарис? От кого эти заложники? Что важнее, заем вы дали имению новое название? И что это за название такое — Рык?

Брафен всматривалась в него, то и дело вытирая нос. — Вы вернулись не чтобы принять их, милорд?

— Нет. Ничего не знал о заложниках. Брафен, мое терпение… нет, веди внутрь. Хочу отобедать. Скажи же, что склады полны на всю зиму.

— О да, милорд. Полны. Мы построили новый ледник рядом со старой цистерной, он забит тушами.

— Около цистерны?

— Старой, я говорю, милорд. Ну, той, что мы нашли, когда начали копать. Когда Траут начал копать. Так что мы решили копать. То есть Траут решил. Новый погреб рядом, милорд, вырыт в чистой глине. Для туш. Большой ледяной погреб, сир. Пятьдесят туш трудно сложить в одно место.

— Пятьдесят туш?

Они шли к главному дому. Кагемендра смотрел на него с растущим беспокойством, словно боялся заметить призрак папаши — пятно на серых камнях. Здание казалось маленьким, не соответствуя воспоминаниям.

— В-основном для заложников.

— Прости, что для заложников?

— Мясо, милорд. Козы, бычки, бараны.

Они поднялись по заледеневшим ступеням. Брафен забежала вперед и открыла двери. — Милорд, рад, что вы вернулись.

В трех шагах у вешалки их ожидал мрачный ребенок. Он взирал на Кагемендру без всякого выражения. Одет был в рваную кожаную тунику, ноги голые, подошвы вымазаны сажей и салом.

— А, один из моих заложников? Отлично. — Кагемендра подошел к ребенку и положил руку на худое плечо.

Мальчишка оскалил зубы и зарычал.

Кагемендра отдернул руку.

— Заложники от Джеларканов, милорд, — пояснила Брафен. — Этого звать Барен.

— Сильхас Руин и Скара, да?

— Да, милорд.

— Полагаю, ни один больше нас не навещал.

— Так, милорд.

— Сколько туш осталось в том леднике?

— Две трети, милорд.

— Значит, есть место еще для, скажем… двух?

Брафен моргнула. — Милорд?

— Ладно, ладно. У нас есть повар или придется жрать сырое мясо?

— Айгур Лот руководит кухней, милорд. Вы найдете камин в главном зале хорошо прогретым, он там проводит ночи. Хотя сиротки по большей части спят, но так безопаснее. — Она стащила тяжелую шубу, контраст ее приятной полноты и тощего остова Кагемендры был разительным. Впрочем, она прервала размышления господина, снова вытерев нос. — Велю Айгуру готовить вам обед, милорд.

— Да, Брафен, спасибо.

Пока Брафен уходила на кухню, появился Траут. Заметив Барена, наставил на него палец: — В конюшнях стоит лошадь самого господина, понял? Держи клыки и когти при себе!

Барен развернулся и выбежал в коридор. Траут сверкнул глазами: — Сир, я получаю оклад капитана, как и другие из наших. Кроме кастеляна, разумеется. Потому что эти заложники…

— Понимаю, Траут. Ну, пойдем со мной в столовую палату.

Траут не сразу кивнул: — Сир, — и направился вслед Кагемендре к основным покоям.

— И не соизволишь ли избавиться от своей нелепой повадки, а? Мы, как помнишь, с тобой давние друзья. Сражались бок о бок. Повидали всё самое плохое в мире.

— Избавиться, сир? Невозможно. Нелепые повадки — все, что у меня есть. Под ними — ничто. Или что-то голое и уродливое, и голизна особенно уродлива. Я вовсе не изменился, сир. А вы, ну, вы кажетесь самим собой еще сильнее, чем раньше. Так что да, мы выпьем пару бокалов, сир. Наверстаем пропущенное. Ждать недолго — Айгур неплохой повар, сир.

— А где Насарас?

— Не знаю и не хочу знать. Не спрашивайте, сир. Влюбилась в заложников, понимаете ли.

— А. Скажи, сколько заложников нам прислали?

Оказавшись в трапезной, Траут ринулся вперед — снимать мусор и объедки со стола, потом взял себе стул и сел.

Кагемендра направился к креслу с высокой спинкой, что стояло во главе стола. Заметил, что его покрыла пыль, но все же сел и ожидающе уставился на Траута. Тот довольно долго откашливался. — Вначале было двадцать пять, сир. Осталось, похоже, двадцать.

— ЧТО? Мы теряем заложников?

Траут скривился, хватаясь руками за обвисшие складки кожи на щеках; потянул так сильно, будто желал оторвать мясо с костей. Старая привычка, вспомнил Кагемендра. Возможно, она и виновата в его старообразном виде. — Может так казаться, но мы не виноваты. Чертята дерутся меж собой. Самые слабые быстро померли. Остаются злобные и, спорить готов, дело еще не кончено. Насарас считает, что виноват скученный образ жизни. Они ведь дикари. Известно, что некоторые спят снаружи, свернувшись под мехами — своими и полученными от нас.