От себя
Шрифт:
– Надевай верхнюю одежду и спускайся на улицу. Сейчас поедем вот по этим адресам!
И протягивает мне маленький листочек для заметок с каракулями генерального.
– Мне ещё до бухгалтерии надо дойти. Если что, то у крыльца тёмно-синяя Тойота – моя. И вещи все возьми с собой – мы сегодня в офис навряд ли вернемся.
Я забираю из его рук бумажку и спешно киваю. Быстро одеваюсь и, попрощавшись с коллегами, покидаю офис.
Темно-синюю Тойоту Рав4 нахожу без труда. Грустно ухмыляюсь.
Вот так ирония!
Даня мечтает об этой машине очень давно. Все уши мне прожужжал. Мы с ним даже на несколько тест-драйвов ездили. И цвет он хочет точь-в-точь такой же. Но нам на неё копить и копить. Особенно с учётом трат на предстоящую свадьбу. Кредиты мой будущий муж категорически не приемлет. Считает, что если на что-то не можешь заработать, значит, тебе это не особо и нужно. Но я ни на секунду не сомневаюсь в том, что Даня обязательно купит себе этот автомобиль. Его целеустремленности можно только позавидовать.
Пока топчусь у закрытой машины, решаю глянуть на бумажку с посланием от Филиппа Ильича.
«Эвкалипт», «Посейдон», «ВИП Зона», «Небо»…
Это что, названия ресторанов? И адреса…
– Садись! – слышу прямо за своей спиной твёрдый голос Константина Станиславовича вместе со звуком разблокировки дверей и от неожиданности роняю листочек в подтаявший сугроб. – Прости, София, я тебя напугал?
– Я не слышала, как вы подошли, – суетливо оправдываюсь, поднимая бумажку, которая успела намокнуть.
– Извини, я не хотел.
Мужчина открывает передо мной дверь своей машины. Я в слегка смятенных чувствах сажусь на переднее сидение. Он быстро занимает место водителя и пристёгивается. Я тоже, опомнившись, дергаю на себя ремень.
– Николай, который занимался организацией новогоднего корпоратива, заболел. А Филиппу Ильичу утром позвонили из ресторана, в котором у нас на двадцать девятое заказано мероприятие, и сказали, что у них там какие-то форс-мажорные обстоятельства, и они вынуждены отменить бронь. У тебя в руке список мест, которые мы должны объехать, чтобы выбрать новый вариант для празднования. Также надо согласовать меню, ведущего и сразу внести предоплату. Вариантов по городу на эту дату уже почти нет… Все заранее бронируют, сама знаешь… – наконец-то я получила хоть какие-то объяснения. – Здесь в файле меню, которое было выбрано в том ресторане. Нужно на него ориентироваться, чтобы найти нечто похожее.
– Ясно.
– Называй первый адрес! – велит Константин Станиславович, потянувшись к навигатору.
– Улица Брянцева, дом восемь, корпус два.
– Какое радио предпочитаешь? – непринуждённо уточняет мужчина, когда мы трогаемся с места.
В салоне его машины, сидя так близко к нему, я снова чувствую себя по-дурацки скованно. Восприятие информации ощутимо затрудняется.
Концентрация аромата хвойного леса здесь зашкаливает. Слишком много Константина Станиславовича в замкнутом пространстве. Мои спутавшиеся мысли мне не нравятся.
– Без разницы. Я сейчас редко слушаю музыку.
– Не включать радио? – кидает короткий взгляд в мою сторону. – Таня вроде любит эту радиостанцию…
Не успеваю я до конца сглотнуть неприятный ком в горле, как он решает пояснить.
– Таня – моя дочь. Ей двадцать лет. Учится на третьем курсе на юриста…
Открываю уже было рот, чтобы сказать, что мой жених тоже учился на юридическом, а сейчас работает по специальности, но почему-то не делаю этого. Из динамиков доносится слоган «Лав радио», а затем первые аккорды какой-то старой сопливой песни про любовь, которую я, с какого-то перепугу, знаю чуть ли не наизусть.
– А тебе сколько, София? – долетает до меня вопрос Константина Станиславовича сквозь слова, которые я подпеваю про себя.
– Что? – беспомощно смотрю на него.
– Тебе сколько лет? Я знаю, что у девушек спрашивать подобное не принято. Просто ты выглядишь ровесницей моей дочери. Но как я понял, ты уже не первый год работаешь у Филиппа Ильича…
Почему-то меня его слова про ровесницу дочери неприятно кольнули.
– Мне двадцать пять! – гордо заявляю, поправляя на коленях сумку. – В феврале будет четыре года, как я тружусь в нашей компании. Начала работать с пятого курса университета, когда надо было где-то проходить преддипломную практику.
Константин Станиславович как-то неопределённо кивает и молчит.
Я тоже больше не горю желанием с ним разговаривать. Должно быть, теперь мы оба отчётливо слышим слова песни, которую продолжает крутить «Лав радио».
«Знаешь ведь, любовь, что западня,
Трудно сердцу жить в такой неволе,
У тебя ведь есть своя семья…
А запретная любовь – это вовсе не игрушка,
И, кусая губы в кровь, ты винишь себя порой…»
– Переключите, пожалуйста, на «Европу плюс» – не выдерживаю я.
Мужчина, будто ждал моей команды, сразу начинает щёлкать по панельке в поисках нужной радиостанции.
«Ты со мною забудь обо всем.
Эта ночь нам покажется сном.
Ты возьмёшь меня и прижмешь как родную дочь!» – теперь завывает из динамиков какая-то девушка, перепевая знаменитую песню «Сектора газа».
Ну, зашибись!
– Приехали! – с какой-то подозрительной усмешкой на губах объявляет Константин Станиславович, и я, не дожидаясь, пока он выйдет и откроет мне дверь, вылетаю из машины.
Это невыносимо! Мне нужно на свежий воздух проветрить легкие и голову.
– А как называется ресторан по этому адресу? – поравнявшись со мной, уточняет мужчина, застегивая молнию на куртке.
– «Эвкалипт» – неуверенно читаю, достав смятую бумажку из кармана куртки.
– Мы точно по нужному адресу приехали? – Константин Станиславович в недоумении оглядывается. – Что-то не очень это строение похоже на ресторан…