От себя
Шрифт:
Или он меня по статье уволит, как недавно выгнал одного из водителей за незначительный промах?
Вот где мне сейчас перед свадьбой искать работу? Да и ещё с волчьим билетом…
У двери в кабинет генерального замечаю Константина Станиславовича, который уже, очевидно, успел поесть, и настойчиво стучится к Филиппу Ильичу, желая войти.
– Мне срочно! – понимая, что сегодня уже ниже не пасть, проскальзываю в кабинет вместе с новым начальником отдела.
Он кидает на меня недоуменный взгляд, но мне теперь плевать на манеры. Меня начинает трясти от предстоящего унижения.
– А, Сычёва! Ты-то мне и нужна! – раздражённо произносит Филипп Ильич, недовольно указывая рукой на стул перед своим столом.
По его выражению лица несложно догадаться, что он уже в курсе моего провала. Наверное, ему с объекта всё доложили.
– Мне позже зайти? – озадаченно спрашивает Константин Станиславович у генерального, продолжая стоять у двери.
– Нет, Костя. Тоже садись!
Мужчина опускается на стул рядом со мной. А я чувствую приближение показательной порки и уже чуть не плачу. Очень сложно сдерживать слёзы, находясь в таком напряжении.
– Скажи мне, Сычёва, что у нас там за недопонимание с «Дельта системс»? Почему они утверждают, что мы заказали у них кучу ненужного нам наружного кабеля?! – рявкнул так громко, что у меня сердце в пятки улетело.
– Я… – начинаю мямлить, боясь поднять взгляд на разъярённого генерального.
– Ты хоть понимаешь, какие непредвиденные убытки мы сейчас понесём за срыв сроков по контракту? Мы завтра должны были закончить весь монтаж. Это не говоря уже про неустойку… Ты что, ослепла, когда подавала заявку и делала заказ? Я тебя спрашиваю?! – подпрыгивает на ноги и орет так, что у меня закладывает уши.
– Филипп Ильич, – вдруг вполне спокойно подаёт голос до этого сидящий молча Константин Станиславович. – София тут ни при чем. Это я в начале недели подавал заявку в «Дельта системс»…
Что???
Эти слова меня будто оглушили.
Мы с генеральным, как по команде, уставились на нового сотрудника во все глаза. Я – потому что не могла понять, зачем он врёт. А он абсолютно точно врал! Ведь заявку в понедельник без сомнений отправляла и подтверждала я. И жестоко накосячила тоже я! Филипп Ильич – потому что был шокирован услышанным не меньше моего.
– София только вышла из отпуска… Я решил на правах начальника отдела её немного разгрузить, чтобы ей легче было снова втянуться в работу… – продолжал стоять на своём Константин Станиславович, которого я уже плохо видела из-за подступающих к глазам слёз.
Мне вдруг показалось, что он слегка коснулся пальцами моей руки, которой я намертво вцепилась в сидение своего стула.
Что всё это значит?!
– Ну, зашибись, разгрузил! – выругался генеральный, яростно ударив кулаком по столу. – Сычёва – свободна!
– Но…
– Выйди, я сказал! У тебя что, работы мало? – Филипп Ильич продолжал разговаривать на повышенных тонах, чем сильно меня пугал.
На автомате я поднялась и вылетела из его кабинета. Сердце стучало как сумасшедшее. Воздуха не хватало. В висках давило, словно прессом сжимало мозги.
Пробежав несколько метров по коридору, я нырнула в туалет и, захлопнув за собой дверь, громко разрыдалась.
3. «Почему он так поступил?»
– Сонь, ты можешь мне нормально объяснить, что случилось? Почему ты отменила встречу с декоратором?
– Дань, давай дома всё расскажу? Сейчас я просто хочу добраться до квартиры и отдохнуть. День был тяжёлым.
Мягко говоря…
– Хорошо. Тебе моя помощь нужна? Просто тут по работе желательно кое-что закончить до завтра. Раз встречи с декоратором не будет…
– Да, конечно. Без проблем! Работай.
– Постараюсь до восьми вернуться домой. Не скучай! Целую тебя!
– И я тебя!
Нажимаю на отбой, поймав себя на том, что бестолково хожу по супермаркету, и не могу вспомнить, за чем я сюда зашла.
Вокруг всё такое праздничное и блестящее… Люди уже начинают готовиться к Новому году, скупая с прилавков долго хранящиеся продукты, подарки и бесполезную, но яркую мишуру.
А я всегда всё делаю в последний момент. Мне постоянно кажется, что впереди ещё куча времени, и нет смысла спешить. А потом просто не остаётся выбора…
Ах да! Я зашла сюда за чем-нибудь покрепче чая. Сегодня мне определенно нужно выпить! Красное или белое? Без разницы! Главное, чтобы полусладкое.
Хватаю первую попавшуюся бутылку, подходящую под мои скромные запросы, и направляюсь к кассе. Но настолько увлекаюсь самобичеванием и прокручиванием в голове сегодняшних позорных событий, что чуть было не выбегаю из магазина не заплатив.
Хмурый дядечка-охранник возникает из ниоткуда, преградив мне путь. Пристыженно воскликнув: «Ой!», возвращаюсь и под осуждающий взгляд кассирши прижимаю карточку к терминалу.
Всё, оно теперь моё! Замечательно!
Но дома мой внезапно вспыхнувший алкозапал сходит на «нет», когда я убиваю минут десять в поисках штопора.
Что ж мне сегодня так не везет?!
Машинально нарезанный овощной салат тоже впихнуть в себя не получается, поэтому что перед глазами сразу возникает Константин Станиславович с подносом в руках, который слышал, как я говорю про него всякий бред. А потом сразу же его уверенная фигура в профиль на стуле, когда он неожиданно взял вину за мою ошибку на себя. И это после того, что я про него наговорила…
Позор! Просто позорище! Давненько мне не было так противно от самой себя…
Я понятия не имею, как успокоиться и дожить до завтра, чтобы узнать, чем всё закончилось, поэтому набираю себе ванную и плюхаюсь туда в надежде хоть немного расслабиться. А перед этим закидываюсь тремя таблетками «Персена», хотя прекрасно знаю, что они мне не помогут.