Чтение онлайн

– Не за что, господин подполковник.
– Ответил тот без эмоций и стал надевать куртку и готовится уходить. Он взял ключи от кабинета и сказал: - Мне бы кабинет закрыть.

Поняв его слова без повторения, я встала и пошла к выходу. За мной шел Артем, и уже последним Петр.

В коридоре охрана последовала за Петром, и мы остались с Артемом одни. Я глядела как удаляются глядящие и спросила у Артема:

– Он что тоже большая шишка, раз с охраной ходит?

– Нет.
– Пожал плечами Артем.
– Просто его голова не должна попасть в руки противника. Солдаты обязаны его в случае угрозы… ну, ты поняла…

– Что!?
– изумилась я.

– Что слышала.
– Ответил Артем и сказал раздраженно: - Пошли со мной бедная родственница. Подумаем о твоей жизни. Заодно расскажешь, как ты тут откармливала всех этих шрамов, которым мы там жирок спускали… Извини за грубость…

Но рассказать ничего не получилось. Даже до кабинета его не дошли. Незнакомый солдат подошел в коридоре к Артему и сказал, что надо ехать смотреть здание комендатуры. Оставить меня и самому уехать Артем так и не решился. И мы вместе с ним и охраной на внедорожнике направились смотреть это самое здание. Артема сразу провели в его будущий кабинет:

– Тут я и буду жить, пока гражданская администрация всех не заменит.
– Сказал он мне удовлетворенно.
– Нравится?

– Нет.
– Честно призналась я, видя убогость и простоту интерьера.

– А мне нравится.
– Сказал довольно Артем.
– После землянок мне все нравится. Главное, что всех в одном кабинете собрать можно. И не надо думать, как бы пораньше закончить и еще поспать домой успеть.

– Каждому свое… - сказала я. Артем хмыкнул на это и сказал:

– Ух, как ты заговорила. Ну ладно, хотел я дать тебе место при себе секретарем. Но раз тебе не нравится, давай на свое обучение иди. Может чему и научишься там. Я посмотрела в его лицо и сказала:

– Ты не шутишь?

– Нисколько.
– Кивнул он.
– Мне как-то самому стыдно стало, что я от тебя так быстро избавился. Надо Петьке еще раз спасибо сказать. Он тебя, что, вспомнил по отряду? А, ну тогда понятно. Хорошая память. Не зря его, Катя и Альберт выбрали.

– А что мне надо будет делать?
– Спросила я озабоченно, думая, что не справлюсь.

– Кроме того, как спать со мной?
– Спросил он, и, под смешки охраны, я не сразу поняла, что он шутит. Он извинился за пошлые шутки, хотя я его извинений и не требовала, и сказал: - Моим расписанием занимается адъютант. Он же держит в памяти или записывает распоряжения. Тебе надо будет их набирать на машинке, а, скорее всего компьютеры скоро подтащат, и возвращать документы на подпись мне. Я подписываю и передаю адъютанту. Он уже сам регулирует бумагооборот и принимает отчеты об исполнении.

– Я же, опыта не имею… - испугалась я.
– Да и с языком у меня проблемы… Артем посмотрел на меня и сказал одной фразой мне все и на всю жизнь:

– Я ведь тоже не электромеханик, но работал на заводе и хорошо работал. Помощником мастера стал, а потом и мастером цеха. Я не заканчивал тыловую академию, но я был комендантом и получше многих. Я когда-то не умел стрелять. Но я научился этому, и сейчас с Севой на полосе могу поспорить… это командир снайперов наш. Можно научиться всему, и делать это отлично. Главное не ленится и стараться даже тогда когда ничего не получается.
– Приглядевшись к моим глазам, он сказал: - И у тебя все получится. Ты не ленивая, я знаю. И ты терпеливая.

Ох, мне бы его уверенность во мне самой. Ночью в гостинице думая о предстоящей работе и о Петре, с которым мне придется часто видеться, его кабинет должен был стать соседним Артема, я не то, что в себя не верила. Я даже боялась поверить. Я не верила что у меня все получится в таких экстремальных условиях работы. В ту ночь я впервые в жизни молилась Абсолюту. До сих пор вспоминаю эту молитву и улыбаюсь.

«Я знаю, что Ты не желаешь зла никому. Я видела, как Ты даже заботишься обо мне. Когда у меня ничего не было, находились люди, и они помогали мне. Я была голодна, и меня кормили. Я страдала и мне помогали. И сейчас мне помог тот, от кого бы я помощи не приняла. Но так случилось. Если это деяние Твое, я не знаю говорить спасибо или злиться. Если это очередное испытание как ТО ЧТО БЫЛО, я не понимаю смысла его. Но я прошу об одном. Не надо больше боли. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Пожалей меня, если Ты знаешь, что такое жалость. И пусть эти мужчины не погибнут на этой дурацкой войне. Я устала от гибели близких мне. Я устала плакать о них. Я устала думать, что это я в чем-то перед тобой или ими виновата. Пусть они живут. И Василий, и Серебряный, и Роман Камилович. И даже этот пусть живет… я его прощу со временем. И Ты прости его. Не дай и ему сгинуть. И конечно Артем. Не убивай его. Я умоляю пусть он живет. Пусть они все живут. Не надо больше смертей. Пожалей Стасика, если он жив, и позаботься о нем, если он погиб. Он не сделал же никому ничего плохого. Разве что любил меня… А Тебе так не нравятся те кто меня любят…

И избавь меня от моих снов. Я больше не хочу никого убивать. Я женщина. Я девушка. Почему я должна делать все это?! Почему? Пожалуйста… прошу тебя… умоляю…»

Я уснула и впервые, вместо крови и гадостей, впервые мне снилось нечто другое.

Деревянное кресло было жутко неудобным. Даже более неудобным, чем рассматривающий меня взгляд человека за столом напротив. А уж его вопрос мне, который он уже трижды повторил, был неудобнее всего:

– Ты кто такая? Кто такая, я тебя спрашиваю?

– Я Саша.
– Сказала я и посчитала этого достаточным.

– Отлично, Саша, а что ты здесь делаешь?
– Спросил этот мужчина средних лет, продолжая рассматривать мое оголившееся плечо и, кажется, даже грудь скрытую моей старой маечкой.

– Понятия не имею.
– Призналась я и, поправив майку, оглядела светлый кабинет. Во всем кабинете не было ничего кроме двух кресел, на которых мы сидели с мужчиной, стола между нами заставленного непонятно чем, да тумбочки рядом со столом.

– Ну, тогда просыпайся!
– Сказал мужчина и взмахнул рукой.

Я буквально почувствовала, как меня куда-то тащит… кабинет стал расплываться. Странная серая пелена все больше скрывала от меня мой сон. Мужчина уже отвернулся от меня, рассматривая что-то в штуковине стоящей вертикально перед ним на столе.

Но разве от меня так просто отделаешься? Откуда-то пришла стойкая уверенность, что если я напрягусь, стараясь удержаться во сне, я просто проснусь. И вместо этого я расслабилась. Глубже задышала спокойнее и замерла, словно на полпути из сна в явь. Я слышала, как за дверью моего гостиничного номера кто-то прошелся. Я слышала музыку с верхнего этажа, где жил глядящий и казалось свой магнитофон он и на ночь не выключает. Но в тоже время я видела и расплывчатое лицо незнакомца перед собой, и странную технику у него на столе.

В таком состоянии долго было находиться нельзя. И я, продолжая расслабляться, медленно, по чуть-чуть, снова просочилась в свой словно замерший сон. Исчезли звуки гостиницы, исчезла даже музыка, и я оказалась в тишине этого странного кабинета.

– Ого.
– Только и вымолвил в изумлении мужчина. Я присмотрелась к нему и заметила его странные серо-зеленые глаза. Мне всегда нравились люди, у которых цвет глаз отличался от большинства. Я знала несколько мальчиков, у которых мама или папа были с севера. Как же мне нравилось рассматривать странные узоры в их глазах окружавших зрачок. И тут тоже самое. Я буквально была поглощена, рассматривая эти зелено-коричнево-серые крапинки. Но мужчина не дал мне рассмотреть получше свои глаза, он поднялся и подойдя ко мне вплотную велел: