Орфей спускается в ад
Шрифт:
Тетя Нонни. Те, кто любил тебя, ждали от тебя только одного – нежности, честности и…
Стафф уходит с подносом.
Чанс (опускаясь на колени сбоку от нее). Нет, не после моего блестящего начала. Вот, в семнадцать лет я поставил и сыграл главную роль в одноактной пьесе «Храбрец», с которой мы выиграли конкурс штата. Хевенли играла вместе со мной, вы не забыли? Вы же ездили с нами как воспитательница девочек на национальный конкурс, проходивший в…
Тетя Нонни. Конечно, помню, сынок.
Чанс. В плацкартном вагоне? Как мы вместе пели?
Тетя Нонни. Вы тогда были влюблены.
Чанс. Господи, да, мы были влюблены! (Негромко напевает.)
Люби меня, как я тебя,
И мы с тобой – теперь одно.
Дуэтом с тетей Нонни.
Хочу сказать при свете дня,
Что нам быть вместе суждено.
Чанс негромко, но заливисто смеется в холодном свете, падающем на пальмовую рощицу. Тетя Нонни внезапно встает. Чанс хватает ее за руки.
Тетя Нонни. Ты… поступаешь… так нечестно…
Чанс. Тетя Нонни, мы не выиграли тот чертов национальный конкурс, мы заняли второе место.
Тетя Нонни. Чанс, вы не второе место заняли. Вы получили поощрительную премию. Четвертое место, просто за него полагался почетный отзыв.
Чанс. Почетный отзыв. Но на национальном конкурсе поощрительная премия что-нибудь да значит… Мы бы победили, но я текст перепутал. Да, я поставил эту чертову пьеску и даже толком не слышал текст, который мне шипела толстуха с книжкой в суфлерской будке. (Закрывает лицо руками.)
Тетя Нонни. Я тебя еще крепче за это полюбила, сынок, и Хевенли тоже.
Чанс. Это случилось в поезде по дороге обратно домой, когда она и я…
Тетя Нонни (в наплыве чувств). Знаю, я…
Чанс. Я подмазал проводника в мягком вагоне, чтобы тот на час пустил нас в свободное купе в том грустном… поезде, везшем нас домой…
Тетя Нонни. Знаю, я… я…
Чанс (вставая). Дал ему пять долларов, этого оказалось мало, поэтому я отдал ему часы, булавку для воротничка, заколку для галстука, перстень с печаткой и костюм, который я купил в кредит, чтобы отправиться на конкурс. Первый свой в жизни костюм, за который отдал больше тридцати долларов.
Тетя Нонни. Не надо бередить былые раны.
Чанс. …чтобы купить наш с ней первый час любви. Когда она разделась, я увидел, что тело у нее только начинает превращаться в женское, и…
Тетя Нонни. Перестань, Чанс.
Чанс. И сказал: «Ой, Хевенли, нет», но она сказала: «Да». И в ту ночь я в ее объятиях заплакал, сам не зная, о чем плачу. А плакал я по молодости, которая неминуемо закончится.
Тетя Нонни. С той поры ты сильно изменился.
Чанс. Я поклялся себе, что больше никогда не буду вторым ни на каком конкурсе, особенно теперь, когда Хевенли была моей… Тетя Нонни, взгляните на этот контракт. (Выхватывает бумаги и щелкает зажигалкой.)
Тетя Нонни. Видеть не желаю эти фальшивые бумажки.
Чанс. Они подлинные. Посмотрите на печать нотариуса и подписи трех свидетелей. А знаете, тетя Нонни, с кем я приехал? С Александрой дель Лаго, принцессой Космонополис – она моя…
Тетя Нонни. Кто?
Чанс. Покровительница! Агент! Продюсер! В последнее время она не очень на виду, но у нее остались связи, влияние и деньги… А деньги открывают все двери. Все те, в которые я стучался все эти годы, да так, что костяшки пальцев в кровь сбил.
Тетя Нонни. Чанс, даже теперь если бы ты вернулся со словами: «Я забыл текст, я проиграл конкурс, я… провалился»… Но ты вернулся с…
Чанс. Послушайте еще минутку, а? Тетя Нонни, вот мой план. Местный конкурс красоты.
Тетя Нонни. Ой, Чанс…
Чанс. Местный конкурс красоты, который она выиграет.
Тетя Нонни. Кто?
Чанс. Хевенли.
Тетя Нонни. Нет, Чанс. Она уже не такая молодая, она увядает, она…
Чанс. Ничто так быстро не проходит, даже молодость.
Тетя Нонни. Нет, проходит.
Чанс. Она вернется, словно по волшебству. Как только я…
Тетя Нонни. Ради чего? Ради какого-то конкурса?
Чанс. Ради любви. Как только я ей скажу…
Тетя Нонни. Чанс…
Чанс. Это будет не местный конкурс. Национальный! О нем напишут все крупнейшие издания. Лучшая подруга принцессы Космонополис – журналистка Салли Пауэрс. Даже вы ее знаете. Самая влиятельная кино-колумнистка в мире. Чье слово – закон в киноиндустрии…
Тетя Нонни. Чанс, говори потише.
Чанс. Хочу, чтобы все меня слышали.
Тетя Нонни. Нет, не надо, не надо, Чанс. Потому что если тебя услышит Босс Финли, ты окажешься в огромной опасности.
Чанс. Я или вернусь с Хевенли, или не вернусь вовсе. Буду жить или умру. Третьего для меня нет…
Тетя Нонни. К чему ты хочешь вернуться – так это к своей чистой и непорочной юности. Но не можешь.
Чанс. Вы по-прежнему мне не верите, тетя Нонни?