Чтение онлайн

– Настолько, что даже мы в нашем ведомстве много дали бы за то, чтобы его полистать, – подтвердил Уэстбери.

– Откуда же у лорда Фитуроя доступ к нему?

– Не знаю, но тут есть чем заняться по возвращении в Англию… Вот вам и «единственный выход» леди Антонии, Корин! Она говорила о способе заставить Уинвуда поддержать кандидатуру лорда Фитуроя на пост министра финансов, а именно: ознакомить его с отчетом Кавершэма, доказывающим закулисную антиамериканскую возню Валентайна Кэмерона. Вооруженный данными отчета, Уинвуд уже ничем не рисковал перед ЦРУ: он принимал сторону проамерикански настроенного Фитуроя против двуличного Кэмерона.

– Но разве лорд Фигурой не совершал государственного преступления, передавая сотруднику ЦРУ секретные документы британского правительства?

– Да, – кивнул Уэстбери. – Я уже говорил и повторяю: в Англии мы им займемся. А сейчас для нас важно, что ни он, ни леди Антония не убивали Эммета Уинвуда…

– Получается, что его никто не убивал, – усмехнулся Корин. – Как-то он сам себя убил, и письмо само собой написалось. Знаете, в русской литературе существует такой пассаж об унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла… – он оставил язвительный тон и добавил: – Где-то мы промахнулись, Джон.

Может быть, недостаточно разработали версию, связанную с графом Лэддери.

Личных мотивов у него не было, а другие?

Политика, деньги?

Уэстбери отрицательно качнул головой.

– Персона Лэддери основательно исследована нашей службой. Его пути не пересекались с путями Уинвуда ни в каких аспектах, кроме частной жизни. Более того, с Уинвудом были связаны его планы и надежды, с этим он ехал сюда…

– Тьфу! – в сердцах плюнул Корин. – Джон, я начинаю подозревать, что это я убил Уинвуда.

– Увы, не получается, – улыбнулся Уэстбери. – Не получается даже в том случае, если вы и впрямь русский агент.

Да, вы могли бы убить Уинвуда, как-то узнав о фальшивом письме и ошибочно считая его подлинным. Но тогда зачем вы вмешались в расследование и помогли мне установить невиновность всех подозреваемых? Чтобы повернуть прожекторы на себя?

Корин вздохнул.

– По той же причине и вы не убийца, Джон. Убийцы нет, а это значит, что либо мы прошляпили улики под самым носом, либо Уинвуда убил сам дьявол.

В восемь часов вечера все собрались в главном обеденном зале. Свечи и камин освещали громадное помещение не ярче и не тусклее, чем вчера и позавчера, но в воздухе витала зловещая тень убийства, приносящая с собой мрачную ауру траурной церемонии.

Корин немного опоздал. Перешагнув порог, он рефлекторным движением руки провел по дверной раме и щелкнул выключателем. Под потолком ослепительно вспыхнули электрические люстры.

– Мистер Торникрофт! – с укором воскликнула леди Брунгильда.

Корин сконфуженно пробормотал извинения и погасил свет.

– Это ведь бесконтрольно, как дыхание, – сказал он, садясь за стол. – Когда входишь в темную комнату, инстинктивно тянешься к выключателю.

– То, что произошло в замке, – наставительно произнесла леди Брунгильда, – отнюдь не дает вам права размагничиваться. Джентльмен всегда остается джентльменом, Торникрофт.

– Да… Принимаю и снова прошу простить меня, леди Брунгильда.

Владелица Везенхалле сменила гнев на милость.

– Вы прощены… Попробуйте форель а-ля Хемингуэй с белым вином. Это бесподобно… А вот норвежский угорь с шампиньонами в укропном соусе…

– В укропном соусе! – вдруг громко и зло передразнила Рамона Лэддери. – Черт возьми, это бесподобно! Как будто ничего не случилось, как будто в трех метрах под нами в холодильнике не лежит труп, а убийца не наслаждается форелью а-ля Хемингуэй за этим столом!

Леди Брунгильда сочла ниже своего достоинства снизойти до ответа. Около минуты молчали и остальные, потом заговорил Билл Уотрэс. Подобного заявления от него не ожидали ни Корин, ни Уэстбери.

– Господа, вероятно, вас удивит, что я скажу, но я много думал об этом…

Предполагал разное, даже подделку письма Уинвуда… Но теперь я знаю. Никакого убийства не было, а письмо настоящее.

Так как никто не возразил, Уотрэс продолжал, воодушевляясь:

– Мы все оказались под магнетическим воздействием найденного письма и вообразили, что один из нас – русский шпион или его сообщник. Сейчас я намеренно опускаю прочие варианты, ибо письмо написал Уинвуд… Но вспомните текст письма. Разве там хоть в одной строчке говорится, что шпион находится в Везенхалле? Нет, Уинвуд пишет лишь, что «получил веское подтверждение своих подозрений». Какое подтверждение – неизвестно. Оно может быть и косвенным, просто логическим заключением, на которое Уинвуда, допускаю, натолкнул невольно кто-то из нас. Другими словами, господа, я утверждаю, что письмо и смерть Уинвуда – два разрозненных факта, не связанных между собой. У Эммета Уинвуда было больное сердце, и он не рассчитал дозу тоноксила. Вот разгадка.

– Это не лишено смысла, – заметил лорд Фитурой, откладывая вилку и протягивая дворецкому пустой фужер для вина. – Хотя не так пугающе, как идея о том, что среди нас есть убийца. Но кто тогда передвинул мебель в комнате Уинвуда?

– Мебель! – фыркнул Уотрэс. – Там что, был погром? Чуть сдвинуты некоторые предметы обстановки. Без сомнения, это сделал сам Уинвуд, и не сразу, а постепенно. Когда человек живет в комнате, ему иногда что-то мешает, он переставляет вещи так, как ему видится удобнее или красивее.

Уотрэса поддержал граф Лэддери.

– По моему мнению, – заявил он, – версия мистера Уотрэса недалека от истины. В деталях он, возможно, заблуждается, но в главном прав. Я тоже не могу представить одного из нас халднокровным убийцей, каким бы ни был мотив.

– Почти из каждого человека можно сделать убийцу, – отстраненно сказала Антония, – если обстоятельства обязывают. К примеру, война.. Если бы убийство не было свойственно человеческой природе, войн вообще не было бы. Война открывает клапаны насилия, встроенные в каждом из нам.