Чтение онлайн

В винодельне, где из яблок и груш готовили сидр, то, как она медленно слизывала с губ и пальцев тягучие капли напитка, пробуждало такие грешные мысли, что у любого методистского пастора случился бы сердечный приступ.

Он привел ее на одну из ферм и прочитал ей в высшей степени скучную лекцию о ведении фермерского хозяйства, но это не помешало ему думать об обладании ею. О нет. Ибо, когда миссис Трент, жена фермера, предложила Лючии стакан пахты, она не преминула упомянуть, что лосьон из пахты – самое лучшее средство сохранять кожу женщины мягкой и белой.

Осмотрев конюшни и псарню, они вернулись в дом, но даже здесь он не был в безопасности. Она превратила простой обед в такое чувственное действо, что Йену потом пришлось нырнуть в полную холодной воды глубокую ванну.

Хорошо, что он это сделал. Весь оставшийся день она мучила его пикантными замечаниями и короткими поцелуями, он ужасно страдал, чего она и добивалась. Возможно, что она наслаждалась, доводя его до безумия, но сегодня ночью он заставит ее заплатить за это.

Эта мысль вызывала у него улыбку. Да, она получит свою долю того, что причиняла ему, и он испытает удовольствие от каждой минуты. Он хотел убедиться, что и это ей тоже понравится. Йен затянул пояс халата, открыл дверь и вошел в ее комнату.

Она сидела перед туалетным столиком. Нэн Джоунс, горничная, которую он ей прислал, расчесывала ей волосы. Когда он вошел и закрыл за собой дверь, они обе обернулись.

Джоунс сразу же присела в реверансе, затем взглянула на Лючию. Та кивнула, и Нэн положила щетку. С подавленным смешком она вышла из комнаты.

Йен подошел и встал позади жены. Она улыбнулась ему и взяла щетку для волос. Склонив набок голову, она начала расчесывать волосы с правой стороны. Он наклонился и поцеловал ее шею слева, над воротом кремового пеньюара.

На мгновение щетка застыла в воздухе, затем Лючки снова принялась расчесывать волосы. «Кокетка», – подумал он и рассмеялся про себя.

Она не знала, что ее ожидает. Он прикоснулся языком к ее коже и почувствовал, как по ней пробежала дрожь.

– Холодно? – спросил он.

– Нет.

– Ты дрожишь.

– Я?

– Да. – Он поднял голову, и их глаза встретились и зеркале.

Он протянул руки к тонкой коричневой атласной ленточке у ее горла и развязал ее. Просунув руку под ночную рубашку, он стал гладить ее кожу над ключицей.

Лючия заерзала на табурете, а щетка со стуком упала на пол. Она выгнула шею, чтобы ему было удобнее, и он покрыл ее поцелуями.

– Тебе так нравится?

Ее дыхание участилось, и она протянула руку к его волосам.

– Да, – ответила она.

Он выпрямился и обнял ее за плечи, помогая встать. Она поднялась, и он, ногой отшвырнув табурет в сторону, повернул Лючию лицом к себе.

– Ты играла мной весь день, – тихо произнес он. – Теперь моя очередь.

Она не успела ответить, а Йен уже целовал ее, и, как всегда, ее губы охотно раскрывались, убеждая его, что ей нравятся его поцелуи. Он играл ее волосами, наслаждаясь и упиваясь ею.

Ему оказалось достаточно одного поцелуя, для того чтобы вожделение полностью охватило его, но он не собирался терять власть над собой. На этот раз. Он оторвался от ее губ и покрывал короткими поцелуями ее лицо, сдерживая свою страсть. Но когда он обнял Лючию за талию, она снова запылала в нем, ибо никакие корсеты и юбки не мешали ему. Всего лишь два тонких слоя кремового шелка отделяли его руки от ее теплой кожи. Он проводил руками вверх и вниз по ее телу, от груди до талии и ниже, до пышных бедер, и снова вверх.

– Хочешь, я погашу свет? – спросил он с надеждой, что она скажет нет.

– Помнишь ту ночь, когда мы играли в шахматы? – Лючия посмотрела на него, склонив голову, и черные волосы рассыпались по ее плечам. – В ту ночь я подумала: а как ты выглядишь под одеждой?

Он был немало удивлен, но всего лишь поднял бровь, и улыбка затаилась в уголке его рта.

– В самом деле? А я в это время думал то же самое о тебе.

Она протянула руку и начала расстегивать его рубашку.

– Почему бы нам обоим не удовлетворить свое любопытство?

– Ты права. – Йен развязал пояс халата и сдернул его с плеч, расстегнул манжеты и снял рубашку, которая yпала на халат, лежавший на полу у их ног.

Он хотел развязать ленточки на ее пеньюаре, но oна остановила его.

– Подожди, – сказала она, прижимая ладони к его обнаженной груди. – Сначала дай мне посмотреть на тебя.

Этого он не предусмотрел, но не мог устоять перед таким искушением. Он опустил руки. Лючия начала круговыми движениями гладить его мускулистую грудь, плечи, руки и живот.

Каждое движение она сопровождала поцелуями, cначала легкими, как прикосновение крыльев бабочки. А затем ее поцелуи сделались более смелыми и чувственными, как будто она пробовала его кожу на вкус. От этих поцелуев по телу пробегала приятная дрожь. Йен о стоном откинул назад голову. Соблазнитель превратился, в соблазняемого. Он закрыл глаза и, сколько мог, терпел эту сладкую пытку. Затем остановил ее:

– Довольно. Я тебе уже говорил, что сегодня моя очередь.

Он потянул за ленточку на ее пеньюаре и развязал второй бантик. Затем третий и четвертый, медленно спускаясь к ее бедрам. Когда все бантики были развязаны, стянул пеньюар с ее плеч, и тот упал на пол позади нее.

Под шелковым пеньюаром у нее была такая же ночная рубашка, сквозь ткань которой он мог видеть округлости ее груди. Он осторожно кончиками пальцев обвел ее соски, и они, отвердев, четко вырисовывались под светлым шелком. Прикосновение к ним почти лишило его самообладания, но он твердо решил не поддаваться собственным желаниям. Еще рано. Сегодня не будет ничего подобного прошлому разу.

Она сжала его запястья, останавливая его.

– Йен, я ничего не устраивала для того, чтобы леди Сара увидела нас.