Чтение онлайн

В дверь осторожно постучали, и вошла горничная с котелком горячей воды, свежими полотенцами и мылом.

– Пожалуйста, мэм, – сказала эта женщина (она была примерно одного возраста с Лючией) и присела. – Хозяин прислал меня прислуживать вам. Меня зовут Нэн Джоунс.

Горничная налила воду в белую фарфоровую миску, стоявшую на туалетном столике, положила рядом блюдце с мылом и повернулась к Лючии.

– Надеюсь, вам нравится ваша комната, – застенчиво сказала она. – Миссис Уэллс, экономка, вы ее уже видели, мэм, выбирала все ткани и вещи. Мы с ней обставили эту спальню.

Лючия огляделась. Горевшие лампы бросали мягкий свет на кремово-желтые стены. Над резной дубовой кроватью с простынями и подушками цвета слоновой кости возвышался купол балдахина из золотисто-желтого бархата. По бокам кровати стояли два ночных столика. Перед кроватью – шезлонг в золотую и белую полоску. Комната оказалась обширная, в ней был не только стенной шкаф, но и два гардероба с расписными дверцами в итальянском стиле. Перед камином из сиенского мрамора располагались два удобных кресла, обитых желтой тканью с цветочным узором. На полу лежал ковер мягких коричневых, золотисто-желтых и густых красных тонов.

– Очень мило, – улыбнулась Лючия. – Я ничего не буду здесь менять.

– О, миссис Уэллс будет так рада! Хозяин сказал нам, когда приехал сюда три недели назад, что он женится, и не поверите, как мы были поражены. Наш хозяин так подолгу бывал в отъезде, что мы уж отчаялись увидеть в Пламфилде хозяйку. Хозяин сказал, что, поскольку желтый ваш любимый цвет, он хочет, чтобы такой была ваша комната, когда он вас привезет домой.

– Йен переделал эту комнату для меня? – Радость и надежда затеплились у нее в груди.

– Да, мэм. Раньше она была голубой. – Она подошла к гардеробам и открыла один из них. – Не хотите ли переодеться на ночь?

– Да, спасибо, Нэн.

Горничная помогла ей раздеться, а затем надеть одну из мягких кружевных ночных рубашек из ее приданого. Когда Нэн застегивала пуговки, Лючия спросила:

– А вы будете моей личной горничной?

Вопрос всполошил служанку.

– О, мэм, я всего лишь первая горничная. Я никогда не была личной горничной дамы. У нас в Пламфилде не было личной горничной с той поры, как умерла мать хозяина, меня тогда еще здесь не было. Хозяин прислал меня прислуживать вам, но он думал, что вы потом выберете себе горничную.

Лючия некоторое время смотрела на нее.

– А ты бы не хотела постоянно прислуживать мне, Нэн?

– О да! Спасибо, мэм. Я бы очень этого хотела. – Ее лицо светилось такой радостью, что Лючия рассмеялась.

Пока Нэн собирала ее дорожные вещи, чтобы отдать их в стирку, Лючия подошла к туалетному столику. Она смочила лицо, затем начала взбивать мыло и почувствовала аромат цветов яблони. Ее любимый.

– Мой муж дал вам указания и насчет мыла? – спросила она.

– Да, мэм, – засмеялась Нэн. – Мы сами делаем мыло с запахом яблоневого цвета, у нас его очень много. Еще мы изготовляем грушевое масляное мыло, но он сказал: никакой груши, только яблоко. Очень строго сказал.

При этих словах настроение Лючии еще немного улучшилось. Она взглянула в зеркало, в котором отражалась закрытая дверь в комнату Йена, и отказалась от прежних намерений. Несмотря на то, что в ее планы не входило провести брачную ночь в одиночестве, сложившаяся ситуация могла в конечном счете оказаться для нее очень благоприятной.

Ничто не возбуждает аппетит лучше, чем предвкушение и воображение. Лючия решила, что она займется аппетитом мужа завтра с самого утра.

Йен всегда вставал рано и, когда находился у себя дома в Пламфилде, установил определенный распорядок дня для себя и всех обитателей дома. Он вставал в семь утра, ездил на верховую прогулку, затем в девять часов завтракал и читал утреннюю почту.

Когда он в это утро вернулся с прогулки, Лючия уже встала и вышла из своей комнаты. Он нашел ее в маленьком кабинете рядом с гостиной, где по утрам хозяйки Пламфилда всегда писали письма. Вместе с Лючией там находились Этертон, дворецкий, миссис Ричардс, кухарка, и миссис Уэллс, экономка. Лючия, когда он вошел, подняла взгляд от письменного стола и с ослепительной улыбкой посмотрела на него.

– Йен! Доброе утро.

Слуги повернулись к нему, кланяясь и приседая.

– Доброе утро, сэр, – дружно приветствовали его они.

Он кивнул им и посмотрел на Лючию.

– Занимаетесь хозяйственными делами?

– Да. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Нисколько. Я ожидал, что ты займешься этим. Ты здесь хозяйка, и этот дом – твое владение, – добавил он, многозначительно взглянув на старших слуг, на тот случай если они еще не полностью осознали этот факт. – Ты можешь изменить все, что захочешь.

– Я как раз говорила миссис Уэллс, что не собираюсь ничего менять в своей комнате, – сказала она. – Там все доведено до совершенства и есть даже мое любимое мыло. Благодарю тебя, Йен.

От удовольствия у него потеплело на сердце, и он не сразу нашелся, что ей сказать. Он поднес руку к губам, прокашлялся и самым обыденным тоном, на какой только был способен, ответил:

– Рад, что комната тебе понравилась, моя дорогая. А теперь, извини, мне надо поговорить с моим управляющим. Оставляю тебя поразмышлять над ведением хозяйства. – Он поклонился и хотел уйти, но она задержала его.

– Йен, что ты собираешься делать сегодня? Я надеялась, что ты мог бы показать мне имение.

– Конечно. В час дня?

– О, замечательно! – воскликнула она. – Мы можем устроить пикник.

Идея с пикником никогда бы не пришла ему в голову. Сидеть на земле и есть – это никогда не казалось ему привлекательным. Он не помнил, когда в последний раз был на пикнике. Но он видел, как оживилось от удовольствия лицо Лючии, и неожиданно для себя сказал:

– Пусть это будет пикник. Вы что-нибудь приготовите, миссис Ричардс?

– Да, сэр, – ответила Ричардс, в голосе которой проскользнуло удивление.