Ольга Яковлева
Шрифт:
И там ещё, между прочим, были хорошие места для секретиков — для таких ямок застеклённых, в которые надо положить картинку, или фантик красивый, или значок. Интересно бывало найти секрет, оставленный тобою ещё на прошлой неделе. Разгрести нападавшие за это время листья, стряхнуть сверху землю маскировочную, и вот на свет появляется тёмное окошко секрета!..
А вначале они как раз не любили это место, даже как-то побаивались его. Когда пришли впервые да разобрали, что на вывеске написано: «Педагогический», да сообразили, что это значит, честное слово, ужас как перепугались! Педагогический — это же где учителя учатся!..
А из беспрестанно размахивающих руками дверей выходили целые толпы, целые тысячи народу. И всё это были учителя!..
Ольга и Галинка стояли у белой институтской стены сжавшись и замерев, как две сосульки. Но проходила минута за минутой. И — ничего. Даже наоборот, интересно было на них смотреть, на студентов. Ольга заметила, что все они какие-то удивительно спокойные. Беззаботные, что ли… Не такие, как старик ботаники, или Огоньков, или мама, или даже она сама.
Правда, некоторые студенты шагали с очень серьёзными, даже нахмуренными лицами. Но Ольге почему-то казалось, что они делали это просто для виду. Как иногда говорят в шутку: «Надень плащ, а то дождь будет!» Так же и они — надевали на себя серьёзность просто на всякий случай. Чтобы «дождя» не было…
Галинка ничего этого не замечала. Ну что ж, она ведь была всего лишь ученицей первого класса. Но ей здесь тоже начинало потихонечку нравиться. Здесь кругом такое настроение было, что как-то чувствуешь себя увереннее и веселей.
В этой беспечности деньки мелькали себе, мелькали… Ольга и знать не знала, что там творится у Огоньковых.
Однажды, когда она после путешествия только ещё собиралась сесть за уроки, весёлым голосом — здравствуйте пожалуйста — зазвонил телефон. Ольга со спокойной душой сняла трубку:
— Слушаю!
— А, это ты, — на том конце провода сказал Огоньков.
Так он сказал это, таким скучающим, обиженным голосом, будто звонил совсем в другое место, а попал нечаянно в квартиру Яковлевых. И теперь — хочешь не хочешь — должен был разговаривать с Ольгой.
— Ну давай-давай, — продолжал Огоньков так же бесцветно, — объясняй…
— А чего? Я не знаю… — растерялась Ольга.
— Хм… Вот даже как?..
От Огонькова можно было всяких штучек ждать, Огоньков мастер на розыгрыши… Когда старик ботаники на него сердится за это, Генка говорит: «Да ладно, дед… Я ж для хохмы!»
Но сейчас Ольга что-то не могла поймать в его голосе те, едва заметные, дрожащие весельем нотки, которые…
— Ген, а чего?.. Чего-нибудь такое случилось?
— Да нет, почти ничего, — ехидно ответил Огоньков. — Только дед из школы ушёл.
— Как же так он ушёл?! — испугалась Ольга.
— Ну, короче, ему врач сказал: или на пенсию, или в гроб. Понятно?.. А ты вообще-то позванивай. Может, ещё чего-нибудь узнаешь. — И Огоньков повесил трубку.
Ольга сидела на неудобной табуреточке перед телефоном и пыталась разобраться в этом странном звонке. Сперва она испугалась, что старик ботаники сильно болен. А потом подумала, вспомнила, как Огоньков про это говорил. Вернее, каким голосом. Выходило вроде бы не очень страшно. Он это обиженно говорил, а не то что за старика боялся.
И что-то в этом звонке Ольгу обрадовало… Что же? Ага, ясно: самое то, что позвонили вот, помнят про неё. Даже обижаются: куда, мол, она запропастилась. Это, конечно, было очень приятно!
Но что-то Ольгу и обеспокоило. Заставило сердце биться по-иному, как-то взрослее. Это труднее всего было понять. И всё же она разобралась. Вот, оказывается, в чём дело! Друзей, а вернее сказать, дружбу нельзя бросать на полдороге. Нельзя так: подружилась немного и хватит, до свидания. В следующий раз ещё подружимся через месяц. На такую твою дружбу люди обижаются и чувствуют себя неуютно на свете. Оказывается, даже такие самостоятельные и взрослые, как Огоньков или старик ботаники.
Ольга прикинула, сколько же она с ними не виделась… Выходило, что недели две или даже больше. В общем, как стала в путешествия с Галинкой ходить. Значит, это из-за Галинки вышло?.. Вот как, из-за Га л инки… Но ведь и Галинку теперь не бросишь, не оставишь на полдороге. Тем более, она младшая…
Уже лёжа в постели, в тёмной пустой комнате (мама ушла и сказала, что вернётся часов в десять), Ольга опять стала думать про это… Вот Огоньков, скажем. Сам он дружбу на полдороге может легко бросить. Ольга в этом не раз убеждалась. А теперь этот же Огоньков, будто забыв про свои собственные поступки, обижается как ни в чём не бывало… Странно!
На следующий день по школе гремела история. Огромный ком слухов, былей и небылиц катился по старшеклассным этажам. И когда скатился наконец в Ольгин коридор, был уже, наверное, величиною с земной шар. А в середине его сверкало, больно ударяя Ольге в глаза, одно имя — Огоньков!
Ужас, чего только не наговаривали! Что Огоньков подрался с учителем рисования, что разбил со злости витрину с кубками и грамотами, что целых два урока сорвал… Галинка ей шептала на ухо ещё и ещё всякие злодеяния. Такого, пожалуй, не могла бы натворить и целая банда отпетых второгодников.
— Ты зачем шепчешь-то? — сердито спросила Ольга. — Какой тут секрет? Все об этом треплются!
— Ты чего? — удивилась Галинка.
— Просто неохота это враньё слушать!
Галинка растерянно на неё уставилась. Они продолжали идти по коридору в длинной-длинной веренице пар. Так уж было заведено на втором этаже… Галинка сняла руку с Ольгиного плеча. Кто-то уже нетерпеливо наступал им на пятки: «Не отставай, не отставай!»
— Ты чего, с ним знакома, с этим Огоньковым? — медленно спросила Галинка.
Но ответить Ольга не успела. Какой-то шелест, какой-то ветер пронёсся вдруг по второму этажу. Все смотрели в одну сторону. Даже, можно сказать, в одну точку. По коридору свободной своей походкой, никого не замечая, шёл Огоньков. И все безропотно расступались перед ним, будто он ехал на невидимом автомобиле. Только одна пожилая учительница сказала ему очень спокойно:
— Что же ты не здороваешься, Геннадий?
— Здрасте. — Он так сказал это и так кивнул — легко, словно здороваться с учителями не была его прямая обязанность, словно он встретился с нею на улице или мельком в метро.