Обнаров
Шрифт:
Кто-то добыл цветы, подарил их Тае, кто-то восторженно превозносил достоинства жениха и красоту невесты, кто-то открывал шампанское, в итоге вся компания дружно грянула: «Горько!», под которое и общие аплодисменты пришлось целоваться.
– Костик, ты проставляться-то будешь? – задал волнующий большинство вопрос Вадим Сергеев, занятый в спектакле в роли федерального судьи.
– Непременно. Сегодня милости прошу в наш ночной клуб. Отметим по-семейному. Тихо. Без лишнего шума.
– Без шума не обойдется. «Желтая пресса», держу пари, уже на ушах. Какая-нибудь проныра-уборщица уже позвонила в пару-тройку газет в надежде получить обещанный гонорар. Сейчас из театра выходить будешь, они уже тут как тут, с фотовспышками, – заметил все тот же Сергеев, после двух бокалов шампанского, выпитых друг за дружкой с обеих рук. – Ты же у нас не человек, не актер. Ты – модный бренд, Костя. Я бы сказал – брендище! Причем раскрученный – до неприличия!
– Вот, зачем ты сейчас это сказал? – с укором спросил Сергей Беспалов.
– Молчать?
– Молчи.
– Все?
– Все!
Ни Обнаров, ни Тая не слышали этого короткого препирательства. Счастливые, они принимали поздравления.
Лица… Лица… Лица… Искренние и не очень. Слова… Слова… Слова… Фальшивые и искренние, добрые и завистливые. Водоворот эмоций, лиц, слов.
– Кирилл, – Обнаров нашел в толпе поздравляющих Серебрякова, – Преображенскому позвони. Попроси приехать. Только повод не говори.
– Я-то почему?
– К тебе дед поедет. Ко мне – нет.
– Не вопрос.
– Костя, Костя! Сюда. Сюда! – позвал Обнарова Беспалов.
Он стоял в сторонке и, прикрыв одно ухо ладонью, сосредоточенно говорил по телефону. Увидев шедшего к нему Обнарова, Сергей Беспалов спешно добавил:
– Даю. Даю трубочку, Талгат Сабирович. Минутку, – и уже Обнарову: – Это Саддулаев. Что у тебя с телефоном? Связаться с тобой не может. Психует. Генеральный продюсер прилетел. Тебя ищут! Давай сам. Сам!
Он передал мобильный телефон Обнарову.
Обнаров слушал, хмурился, наконец, тяжело вздохнув, шепотом обматерил и такую-то жизнь, и такого-то режиссера.
– Чего? – Беспалов настороженно ждал ответа.
Обнаров запустил руки в карманы, запрокинул голову, закрыл глаза, тяжело вздохнул.
– Чего там? – повторил Беспалов.
– Ехать надо, – от досады покусывая губы, сказал Обнаров.
– Чего он прилетел-то? Сидел бы в своем Лондоне возле камина, овсянку кушал.
– Отснятый материал в черновом монтаже посмотрел. Хочет видеть. Лично.
– Ё-ё… – кисло протянул Беспалов. – «Вставлять» будет. Такие люди, Костя, просто так через всю Европу не летают. Поедешь?
– Есть выбор?
Обнаров рассеянно наблюдал, как супруга Сергея Беспалова Ольга, актриса их театра, и Тая, сев на краешек сцены, о чем-то мило беседуют с бокалами шампанского в руках. Он смотрел на девушек, время от времени задорно смеявшихся шуткам Кирилла Серебрякова, а думал о другом. Анализируя в лихорадочном темпе, он пытался понять, где допустил промах. Почему-то он был убежден, что все идет хорошо, что все сделано правильно…
«Преображенский? Нет. Проект в завершающей стадии. Ему не по зубам…»
– Костик, классная девчонка! – любуясь Таей, сказал Беспалов. – С Ольгой вроде бы сошлись… Ладно. Не парься, Старый. Поезжай. Все равно ехать надо.
– Я оставлю жене кредитку. Серый, помоги заказать, оплатить, организуй, в общем. Таю одну не оставляй, присмотри. Головой отвечаешь!
Беспалов обнял друга за плечи.
– Нормально все будет! Езжай. Я все сделаю, как надо.
– Черт! – Обнаров смутился. – Серж, вот, как я ей скажу? «Мне надо срочно уехать, а на нашу вечеринку мне чихать…» Все люди, как люди. А я… Даже в день собственной свадьбы… – с досады он выругался.
– Костя, ё-моё, еще голову пеплом посыпь и разрыдайся, как провалившая роль дебютантка.
– Серый…
– Старый! Тая, я уверен, девушка умная, поймет.
В полном молчании они шли по длинным пустым служебным коридорам. У турникета охраны Обнаров остановился.
– Все. Возвращайся.
Он запахнул на ней не по сезону легонькую куртку.
– Замерзнешь…
Подумал: «Надо было одеть ее, куртку теплую купить, а не бриллиантами свое самолюбие тешить…»
Он виновато потоптался на месте
– Машину бы тебе оставил… Надо срочно тебя учить ездить. Без машины нельзя.
Перебирая в руках ключи, потупив взгляд, Обнаров внимательно изучал грязные трещины на мраморных плитках пола.
– Все будет хорошо. Не волнуйся.
– Что? Да пропади все… Я не об этом. Я виноват. Все не так… Все как-то…
Она накрыла его рот ладошкой, не дала договорить.
– Что изменится от того, что ты уедешь на пару часов?
Он виновато улыбнулся.
– Ты правда так думаешь?
– Поезжай. Я буду ждать тебя.
– Я быстро. Да! Совсем забыл. Держи. Кредитка, деньги… Сергей все организует. Я его попросил. Он хороший человек. Ему можешь доверять. Он будет рядом. Еще… – он вдруг снял с себя куртку, накинул ей на плечи. – Вот, так теплее будет. Там же холод, дождь…
Она чмокнула его в щеку, на мгновение задержала его руки в своих.
– Я уверена, тебя будут хвалить, а не ругать.
Дождь хлестал немилосердно. Не дерзнув появиться перед генеральным продюсером проекта промокшим до нитки, Обнаров включил «аварийку» и бросил машину прямо у входа в ресторан «Эдинбург».
– У нас дресс-код, – преградил ему дорогу охранник. – И машину уберите от входа.
– У меня здесь важная встреча. Вы же видите, что за погода. Сообщите, обо мне. Моя фамилия Обнаров.
– Вижу, что Обнаров. Машину уберите! – жестко сказал охранник.
– Сообщите господину Сэму Брэдуэю, что я здесь. Не заставляйте его ждать. Потом решим насчет машины.
Охранник не уступал.
– По-моему, к одному из нас приближаются неприятности… – произнес Обнаров, через плечо охранника наблюдая за тем, как поспешно из-за роскошно сервированного столика поднимается Сэм Брэдуэй и направляется к ним.