Чтение онлайн

Все согласились, что это хорошо придумано…

Цзинь Фу брел по темным улицам города. Бесконечно и бессмысленно сплетались улицы, переулки и тупики, и не было из них выхода и не могло быть, потому что ворота города запирались на ночь.

«Если я не умру от последствий побоев, — думал Цзинь Фу, — то уж эту ночную дорогу ни за что не переживу. Как горит все тело! Можно подумать, что я охвачен пламенем. Быть может, сам того не заметив, я уже умер и теперь переживаю адские муки?»

Тут увидел он прилепившийся к стене богатого дома шалаш, сооруженный из трех циновок. Уже теряя сознание, он ступил в темное отверстие и упал без чувств. Дрожащий голос запищал:

— Небеса обрушились.

Кремень застучал об огниво, посыпались искры, вспыхнул трут.

При слабом свете глиняной лампочки нищие старик и старуха увидели упавшее на них обнаженное, окровавленное тело.

— Согрей воды, — сказал старик. — Я обмою его. Он еще дышит, и наш долг оказывать помощь ближнему.

— Но, если он еще жив, — ответила старуха, — он, очнувшись, тотчас попросит есть. Эти молодые всегда голодны, и им ничего не стоит очистить две-три миски с кашей. А у нас ничего нет.

Все же она поднялась и, кряхтя и ежась от ночного холода, принялась разжигать огонь в очаге — неглубокой ямке, вырытой в земляном полу шалаша.

Глава девятая

КАК ОПЯТЬ НАСТУПИЛ НОВЫЙ ГОД

Сквозь сон Гуань Хань-цпи услышал нетерпеливый, настойчивый стук.

«Зовут на помощь, — подумал он. — С кем-то несчасте». Он открыл глаза и прислушался. Все было тихо. Едва начинало светать. В сером сумраке черным пятном намечалась книжная полка и трапеция письменного стола.

«Приснилось», — подумал он, повернулся, натянул одеяло на голову.

В ту же минуту снова раздался стук. Кто-то стучал в переплет окна прерывисто и требовательно.

Спотыкаясь спросонья, Гуань Хань-цин подошел к окну и распахнул его. Ворвался морозный ветер и будто кулаком ударил в лицо. Никого за окном не было. Только деревья под резкими взрывами ветра бились ветвями в окно и стену.

Не закрывая окна, Гуань Хань-цин вернулся в постель, но спать уже не мог — порывом ветра смело паутину сна. Вдыхая свежий холодный воздух, Гуань Хань-цин лежал, закрыв глаза, вспоминая.

Так ветер дул в великом городе Яньцзине, который монголы зовут Ханбалык. Навеки любимый, прекрасный город Яньцзин. Зима в Яньцзине, и ясный морозный день. Сверкают под солнцем запорошенные снегом яркие крыши. Пруды и каналы покрылись корочкой льда, прозрачного, как белый нефрит. Подвязав деревянные коньки, Гуань Хань-цин бежит по каналу. Согнутая в колене нога высоко подтянута к животу и вдруг выпрямляется и отталкивается ото льда. Ветер свистит. Навстречу бегут ивы. Их висящие книзу ветви в мохнатом инее. Низко стелется голубой дым над домами. На затопленном рисовом поле ребятишки тоже бегают на коньках. В прозрачном воздухе западные холмы, то серые, то сиреневые.

Гуань Хань-цин перегоняет сани, похожие на стол, поставленный на прямые полозья. Возница в глубоких соломенных ботах то соскакивает и бежит несколько шагов, раскатывая сани, то опять вскакивает на передок. Сани мчатся, ребятишки визжат. Женщина глубже засунула руки в рукава и локтями прижимает к себе корзину…

Ветер, слабея и замирая, снова качнул деревцо. Оно вздрогнуло и царапнуло стену тоненькой веткой, будто детским пальчиком.

Маленькая Э, что с ней? Как он мог три месяца ни разу не вспомнить о ней? Оставил ее в злом месте и ни разу не пошел посмотреть, как ей живется. Конечно, он был занят трагедией и другими делами, но разве это оправдание? Маленькая Э, как только рассветет, он сейчас же пойдет к ней. Как только встанет солнце, сейчас же пойдет, как только, сейчас же..

Когда Гуань Хань-цин проснулся, было совсем светло и очень холодно. Маленькие растрепанные облака висели в небе.

Гуань Хань-цин надел теплый, на меху, халат, нанял носилки и велел нести себя за ворота Цяньтан. Он вышел у дома, где жила маленькая Э, приказал носильщикам дожидаться и поднялся по скользкой, обмерзшей лестнице. На третьем этаже дверь была полуоткрыта. Он рванул ее и увидел пустую комнату. Предчувствуя недоброе, он снова спустился и вошел в комнату первого этажа.

Его сразу охватил дым, чад и запахи непривлекательной еды. У очага толпились женщины в халатах, запачканных мукой и салом. При виде важного господина они сразу замолчали и уставились на

— Где госпожа Сюй? — спросил Гуань Хань-цин.

— В тюрьме! — закричало сразу несколько голосов. — Попалась наконец старая мошенница! Ее скоро казнят! Так ей и надо!

— А Маленькая Э? Что с ней?

— Разве ее нету? Значит, только что ушла. Вам бы прийти немножко пораньше, господин. Теперь уж она не вернется. Наверное, пошла искать денег заплатить за комнату, да где ей найти. А без денег не посмеет вернуться — все равно хозяин выгонит.

— Вы не видели, в каком направлении она ушла? — уже теряя надежду, спросил Гуань Хань-цин.

— Смотреть за ней ни у кого нет времени. Мы готовимся к празднику, господин. У нас на всех один очаг. Отойди только, сразу сбросят котелок с огня.

Гуань Хань-цину ничего не оставалось, как вернуться домой и всю дорогу горько упрекать себя.

Между тем Маленькая Э с утра бродила по улицам Линьани. Сперва она решила найти дом госпожи Фэнь-фэй и попросить о помощи доброго Гуань Хань-цина, который так любил ее, что даже хотел взять в приемные дочки. Но дорогу туда Маленькая Э не знала, и, кого она ни спрашивала, люди в бедных одеждах даже не слыхали этих имен, а богатые люди очень торопились и им некогда было прислушаться к жалкому голоску девчонки в лохмотьях. Правда, один старый господин выслушал ее, но вместо ответа порылся в кармане мехового халата и протянул ей бумажку в десять вэней. Маленькая Э никогда еще не просила милостыни и гордо отшатнулась. Прохожий мальчишка выхватил деньги и убежал.

Подумав, как ей быть дальше, Маленькая Э сообразила, что, без сомнения, в любом из многочисленных театров Линьани долины знать госпожу Фэнь-фэй. Но на ее вопрос, как пройти к какому-нибудь театру, ей ответили:

— Разве ты не знаешь, что перед Новым годом все театры закрыты на десять дней и актеры отдыхают. Ведь все равно никто сейчас в театр не пойдет — все готовятся к празднику.

После этого она поняла, что помощи ждать неоткуда и придется ей самой о себе позаботиться. Но как это сделать, она не знала.