Обьект
Шрифт:
Но вот разглядел Эван пятнышко, которое продвигалось чуть в стороне. Пригляделся и понял, что это пятнышко — круглая каменная глыба, размерами в несколько десятков метров. Судя по всему — эта глыба никуда не падала, а уже давным-давно висела в одном, положенном ей месте, где-то на полпути между миром дикарей, и водным миром. А вот Эван пролетал мимо этой глыбы. И все же юноша решил во что бы то ни стало попасть на этот маленький каменный островок — посидеть там, посмотреть, отдохнуть, подумать, что делать дальше.
В общем, он из всех сил начал грести в сторону глыбы. И действительно — ему удалось изменить направление своего полёта. Эван начал приближаться к глыбе. Движение всё ускорялось, глыба приближалась.
"Да я сейчас разобьюсь!" — мелькнуло в его голове.
Он смог изменить направление полёта, и едва не проскочил мимо. Но вовремя выставил руку, и ухватился за торчащий из глыбы выступ. Болью резануло плечо — ведь он ещё двигался вперёд, по инерции…
А потом его понесло вниз, и он упал — весьма сильно ударился задом о каменную поверхность. Молодое, сильное тело выдержало — обошлось без переломов, а несколько синяков и ссадин не в счёт.
Эван поднялся на ноги, и понял, что твёрдо стоит на каменной поверхности. Буквально в нескольких шагах «горизонт» обрывался, и из-за него выглядывала половина водного мира.
Юноша пошёл по своему новому пристанищу, и в несколько минут обошёл его кругом — вернулся на прежнее место. Между прочим, поглядел за это время и на тёмную сторону мира дикарей, и на свой мир, который с такого расстояния казался совсем небольшим кругляшом. А на той глыбе, на которой оказался Эван — не было тёмной стороны, была только теневая сторона, освещённая почти так же хорошо, как и противоположная.
Эван вытянул руки к водному миру, подпрыгнул и тут же грохнулся обратно. Пробормотал горестно:
— Ну, конечно, теперь я привязан… Буду годами исследовать этот «огромный» мир!
Здесь внимательный читатель может возразить, что у такой небольшой глыбы, на которой оказался Эван, должно отсутствовать притяжение. Ну, или это притяжение должно быть таким незначительным, что, только оттолкнувшись ногами, Эван мог бы улететь от неё. Да — это так, но ведь в том мире, который окружал Эвана, действовали несколько иные физические законы. Ведь и тот первый мир, с которого сбежал Эван, был таким маленьким, что его жители, подпрыгивая, если и улетели бы беспредельно высоко, то уж на тридцать-сорок метров вверх — это точно. Однако, никто из них таких исполинских прыжков никогда не совершал, а ходили и прыгали они как самые обычные люди, и сложение их ничем не отличалось от сложения обычных людей. Таковы эти миры. Ведь читатель и шаров, висящих в небе — шаров, на которых заметны и озёра и реки, не видит, и не удивляется этому, а принимает, как должное…
Итак, Эван остался один на совсем небольшой по размерам каменной глыбе. Некоторое время он сидел на выступе, с тоской и печалью глядя на водный мир; затем решил получше рассмотреть свою новую обитель. Несколько часов потратил он на этот осмотр: ходил в разные стороны, заглядывал в разные труднодоступные места, которые находились и на этой глыбе. Наконец, его исследования были завершены. Итоги оказались не такими уж плохими. В одном месте Эван нашёл полянку, на которой мирно росла травка с кисловатыми, съедобными листьями. Также Эван отыскал небольшой ручеек, который выбивался из-под камня, и, пропетляв несколько метров, скрывался под другим камнем. Эван вдоволь напился холодной, чистой воды, затем разлёгся поблизости от поляны с травой, закрыл глаза, и почти сразу же заснул…
Вот Эван открыл глаза, но, как показалось ему — сон ещё продолжался. Уж очень необычным было то, что он увидел. Со стороны водного мира приближалась стая крупных, белых птиц. Таких птиц Эван прежде не видел. Но и это было не самым удивительным…
К каждой из птиц была привязана тонкая, но прочная верёвка. Все эти многочисленные верёвки тянулись к вместительной корзине, в которой сидел и, дёргая за верёвки, управлял птицами, старец с длинной, густой белой бородой, и с такими же белыми волосами на голове. Одет старец был в просторную хламиду светлых тонов. Чтобы убедиться, что это не сон, Эван посильнее ущипнул себя. Как и следовало ожидать — он почувствовал боль.
Тогда Эван крикнул:
— Куда вы летите?!
Старец на секунду освободил руку, и сделал ей жест — давая Эвану понять, что пока не слышит его. Затем он продолжил управлять птицами.
Послушные его воле птицы подлетали всё ближе к поверхности…
И снова закричал Эван:
— Осторожнее! Ведь вы разобьётесь!
Вот птицы развернулись, быстро расселись на окружавших Эвана камнях, ну а корзина не упала, а повисла, слегка покачиваясь, в метре над поверхностью. Эван во все глаза глядел на старца, а тот спокойно разглядывал юношу.
Заплетающимся языком Эван проговорил:
— Вы не разбились… но как… вы… вы что — волшебник?
— Нет — я отнюдь не волшебник. Скорее уж я — астроном, — приятным, умиротворённым голосом ответил старец. — Кстати, зовут меня Эльзаном.
— Очень приятно. Ну а я — Эван. Кстати, я хотел спросить, куда вы летите?
— Уже никуда не лечу. Я прилетел сюда, за тобой. И сейчас мы вместе полетим обратно.
— А куда? — живо спросил Эван.
Старец молча указал в сторону водного мира.
— Вот здорово! — искренне обрадовался Эван. — Я ж как раз хотел туда.
— Тебе действительно очень повезло. В пространстве раскидано много таких камешков, и, окажись ты на каком-нибудь другом из них, так я бы тебя мог и не заметить. Ну — залезай в корзину.
Глава 4
"Эльзар"
Корзина оказалась достаточно просторной, чтобы в ней свободно разместились и старец Эльзар и Эван…
Вот старец легонько взмахнул верёвками, издал щёлкающий и, вместе с тем, певучий звук. Тут же взвились птицы — потащили за собой корзину.
Недолгое время чувствовал Эван, как неведомая сила тянет его назад, к камням, но вот стало свободно и легко…
Старец, не оборачиваясь к Эвану, а глядя на медленно приближающийся, растущий в стороны водный мир, попросил своим приятным, вежливым голосом:
— Расскажи, откуда ты, и как попал сюда?
Эван начал рассказывать. Правда, говорил он торопливо, сбивчиво, так как ему и самому не терпелось расспросить Эльзара…
Старец слушал, кивал, иногда просил уточнить ту или иную деталь. Свою историю Эван закончил такими словами: