Обьект
Шрифт:
В лица им дул холодный ветерок, и слабые, незнакомые, а от того пугающие запахи чудились им. Сердца друзей бились чаще, чем когда-либо прежде.
И уже не земля, а мелкие камешки хрустели под их босыми ногами. Потом они вошли в ущелье. И хотя стены этого ущелья не были высокими, на дне его царила такая темень, что только едва угадывался силуэт идущего рядом…
А высоко-высоко, за отбрасываемой темной частью им шара тенью, небо было всё таким же ярким…
Но вот стены ущелья расступились и они ступили на большую площадку, окружённую скалами. Эти скалы не были высокими, но единственный проход, ведущий туда — это тот проход, по которому прошли друзья. Карабкаться на почти отвесные, усеянные острыми выступами скалы, им совсем не хотелось. Эван вдохнул холодный воздух, бросил долгий взгляд на тот далёкий шар с драгоценным камнем, и уже хотел сказать, что, мол, ладно, можно и домой поворачивать, когда Стефан воскликнул:
— Смотри — что это?!
Они не заметили этого сразу, потому что их окружал сумрак, а сам предмет находился в довольно глубокой выемке.
Подошли, согнулись над краем. Стефан протянул руку к чему-то ещё не ясному внизу…
— Осторожней, — предупредил Эван.
Но Стефан уже дотронулся до этого, и довольно резко дёрнул. Раздался хруст, и перегнулся, переломился прежде согнутый вниз скелет. Друзья отшатнулись, даже отбежали, но недалеко. Вот остановились, и, глядя расширенными глазами то на выемку, то друг на друга, спрашивали наперебой:
— Видал?! Что это было? Ведь мертвец! Неужели правда, что здесь обитают мертвяки…
Но вот Эван выпалил:
— Остов, а не призрак.
— Ведь он лежит, и не двигается, — добавил Стефан.
И друзья ещё некоторое время постояли, ожидая — не появится ли над краем выемки костяная длань, не начнёт ли вылезать сам скелет. Но ничего там не шевелилось, и мёртвая, непривычная тишь окружала их. Не пели птицы, не кричали звери — ведь в этом месте не было ни птиц, ни зверей. Зато слышали друзья, как бьются их сердца, да ещё — своё дыхание.
Наконец, не сговариваясь, снова двинулись к краю выемки, и, согнувшись, посмотрели вниз — переломившийся скелет лежал на дне, и пустые, огромные глазницы смотрели прямо вверх.
Но, помимо скелета, там был и ещё один, довольно крупный предмет, который и заметил в самом начале Стефан. Друзья не могли сказать, из какого материала сделан этот предмет — ведь все те вещи, которыми они пользовались в своей жизни, были либо выточены из дерева, либо — вырезаны из камня, либо — сшиты из нитей. Но этот предмет был сделан из металла…
Стефан проговорил:
— Какая странная вещь. Вон, смотри — ручки какие-то, а сколько выступов… И зачем они? Но, кажется, на них нажать можно, и тогда что-то будет…
— Давай-ка вытащим его, — предложил Эван.
— Ага, давай вытащим, — сразу согласился Стефан.
Эван схватился за одну ручку, Стефан — за другую, потянули вверх.
Предмет зацепился за камень, и Эвану пришлось прыгать в выемку, к скелету, высвобождать его от камня.
Эван подталкивал предмет снизу, а Стефан, ухватившись сразу за две ручки, тянул его вверх. Эван случайно наступил на ребро скелета, и оно с сухим треском переломилось на маленькие кусочки.
Но вот предмет был вытащен из выемки, а Эван выбрался следом.
Теперь предмет стоял на камнях. Оказалось, что в высоту он достигает ребятам до пояса, но при этом значительно вытянут и весьма тонок. Ближе к задней части имелось сиденье, впереди же торчали две параллельные друг другу ручки.
Вообще-то, эти две ручки образовывали руль, но, конечно, друзья не знали ни слова «руль», ни что это вообще такое. Стефан проводил ладонью по ручкам, ещё по каким-то выступам на холодной поверхности, и приговаривал:
— Это совсем не страшно… это… тайна… это не у нас сделали…
Эван снова посмотрел долгим, мечтающим взглядом на драгоценный камень, лежащий на поверхности далёкого небесного шара и проговорил:
— Это, должно быть, оттуда… И человек этот, который теперь скелетом стал — он тоже спустился оттуда…
А когда Эван опустил голову, то увидел, что Стефан уже разместился на сиденье, в задней части предмета, руки же положил на две ручки. Таким образом, Стефан, сам того не предполагая, принял обычное для ездока поене предполагая, принял обычнуюне предполагая, принял обычную для ездока п, в задней части предмета, руки же положил на две ручложение.
Затем Стефан произнёс:
— Сейчас что-то будет.
И нажал сразу несколько выступов, которые, как ему казалось, надо было нажать. Стефан не ошибся.
Предмет рванулся вперёд, и, одновременно — вверх. Стефан пронзительно завопил нечто нечленораздельное. Эван же закричал имя своего друга. Но, стоящий внизу, на камнях Эван уже ничем не мог помочь Стефану. Предмет, вместе со своим наездником, поднялся по дуге вверх, при этом едва не задел за скалы.
Стефан уже не кричал. Он понимал, что предметом можно управлять, и что в этом управлении и есть его, Стефана, спасение. Он повел ручки вправо, и, повинуясь этому движению, и предмет полетел вправо. Мальчишка повёл руки вниз, а нос предмета задрался вверх — он начал набирать высоту.
В голове у Стефана мелькнуло: "А ведь я прямо сейчас могу полететь к тем далёким шарам, и разузнать, кто на них живет. Как здорово!"
Но он тут же осадил себя: "Я не могу никуда лететь без Эвана. Ведь это именно он подговорил меня отправиться в этот поход, и ему так хочется узнать, что это за драгоценность сияет на поверхности того далекого шара…"
Стефан выгнул голову, посмотрел вниз. И он увидел всё темную половину их мира. Безжизненная, каменистая, лежала она под ним. На широкой площадке, размерами схожий с муравьём, стоял, ждал его Эван.
И Стефан закричал:
— Я сейчас — спущусь к тебе! Вместе полетим!
И он повёл ручки вверх. Нос предмета выгнулся к камням, понёсся вниз…
А Эван смотрел на своего, стремительно приближающегося друга, и кричал, что было сил:
— Осторожнее! Ведь ты разбиться можешь!
Но Стефан не слышал его. Наконец, Стефан вывернул ручки, и пронёсся в метре над головой Эвана. Эван даже разглядел бледное, но восторженное лицо своего друга, услышал его крик:
— Я не знаю, как остановиться!