Чтение онлайн

«Я умер», – подумал он.

Совершенно точно, он умер и сейчас в чистилище или что там на самом деле существует. В странном черном чистилище, где внутри помещения идет дождь, как в «Сталкере», только из жидкого серебра, и где определенно существуют настоящие ангелы.

Красивые чуваки. И очень, очень злые.

И Пашку отлично видящие.

Это он понимает в тот момент, когда обнаруживает лицо одного из ангелов прямо над собой, и тот улыбается мягко, как могла бы улыбаться мать ребенку.

– Откуда у тебя вещь Мерлина, мальчик? – спрашивает ангел, и вот тут-то рассеивается все его очарование.

– Миррдин, – хрипит Пашка, мозги, кажется, сейчас лопнут от усилий вспомнить целое заклятье. – Миррдин…

И тут ангел поднимает худую руку с тонкими пальцами и зажимает ему рот. Ладонь прохладная и сладко пахнет, но, когда он ее убирает, почти мгновенно, Пашка чувствует себя немым – он шевелит губами и языком, но звуки не вылетают из его горла. Пот течет градом по лбу и вискам, и он уже чувствует себя мертвецом, глядя в дымчатые серые глаза без всякого дна.

Смерть не всегда приходит костлявой старухой, но, видимо, всегда в капюшоне, мелькает у Пашки последняя абсолютно нелепая мысль, и тут вдруг он слышит, как сквозь толщу воды, чей-то голос.

Который совершенно четко произносит: «Миррдин эльдариллион!»

И Пашка действительно оказывается в огромной водяной массе, на глубине, над ним где-то наверху плещутся зеленые волны и светит солнце, и он рвется наверх, плывет, изо всех сил двигая руками и ногами, извиваясь, как угорь, и когда, наконец, вылетает на поверхность и открывает глаза, видит перед собой стены отцовской спальни.

Какой-то незнакомый мужчина в синем смотрит на него и держит его за руку, но Пашка теряет сознание, прежде чем даже попытаться понять, кто это.

Глава 4

Тайлеру не надо было гадать, склонил ли Коллинза на свою сторону Луг – или тот еще способен бороться с чарами Страны чудес.

Мерлин, похоже, потерпел сокрушительное поражение.

Тайлер узнал это очень скоро после того, как очнулся в такси, везущем его неизвестно куда и неизвестно зачем. Впрочем, скоро стало понятно, куда и зачем. Очевидно, Луг решил продемонстрировать поверженному врагу свою силу или же свое тонкое чувство юмора.

Вернувшееся острое зрение позволило ему различить заголовки газет в ближайшем киоске – и судя по ним, отсутствовал он в земном мире не сутки, а гораздо больше. Целых тридцать дней, понял он, вслушавшись в тихий стрекот радио. Он предпочитал не вспоминать, какой срок он прожил на Волчьей пустоши – безутешная старость словно бы затопила его волной, а потом непостижимым образом вновь отхлынула.

Лондон был дождлив, сер и шумен, как всегда. Тайлер подумал, что мог бы вернуться сюда даже через год – и не сразу бы заметил разницу.

Странно еще было то, что Тайлер никак не мог увидеть лица таксиста – тот все время отворачивался, а когда все же, наконец, повернулся, детектив аж закашлялся. Как бы сильно он ни был предан своему проклятому магу, силу прекрасного и жуткого короля фэйри всегда признавал.

Таксист оказался маленьким, сгорбленным, но чрезвычайно широкоплечим, с огромным крючковатым носом, с рыжей бороденкой, как у козла, и на круглой голове его привиделись Тайлеру маленькие рожки. И запах от него шел характерный – тянуло железом и землей.

Хилл едва сдержал гримасу – кобольдов он сильно не любил, хотя большой угрозы в них не видел, но характер у тех был мерзкий: обычно они притворялись мирными, пряча врожденные хитрость и жестокость, но пускали эти качества в ход всегда, когда обстоятельства позволяли сделать это безнаказанно. А сейчас, насколько Тайлер знал, обстоятельства как раз позволяли.

Вез его кобольд вовсе не в леса и на вересковые пустоши, а прямиком в Сити – такси ловко, как блестящий жук, бежало по лондонским улицам.

Несколько минут спустя кэб плавно притормозил, и Тайлер лишь на секунду выглянул в окно, а рыжий карлик уже растаял в воздухе. Хилл успел неторопливо выйти из кэба и захлопнуть сверкающую дверцу, как кэб тоже исчез, безо всякого следа.

Тайлер осмотрелся и не нашел вокруг ничего необычного: он стоял на перекрестке Митр-стрит и Фенчерч-стрит, за спиной тянулось скучное казенное коричневое здание, прямо позади в витрине пестрели банки с какими-то сладостями, впереди красовался герб на кремовом здании школы сэра Джона Касса, а выше, меж узких улиц, открывался прекрасный вид на Корнишон, который казался совсем близким, хотя и стоял на три улицы выше. Редкие прохожие сновали по своим делам, лениво проезжали кэбы и велосипедисты – в Лондоне медленно день клонился к вечеру.

Тайлер пожал плечами, застегнул куртку и собрался уже направиться к метро Олдгейт, как услышал какой-то почти неразличимый для человеческого слуха шорох.

Какой-то шорох, который быстро нарастал и вскоре превратился в гул, скрежет и оглушительный звон, но еще раньше, чем слух уловил эти звуки, Тайлер превратился в соляную статую наподобие жены Лота, увидев то, чего не довелось увидеть с такого ракурса больше ни одному лондонцу – ни одному и никогда.

Пресловутый Корнишон, башня Мэри-Экс, только что горделиво сверкавшая своими плавными узорными боками, дивное прозрачное яйцо, которое вполне могли бы сотворить сиды, но построил человек по имени Норман Фостер, – вздрогнуло и рассыпалось.

Разлетелось в мельчайшую пыль.

Не только стекло, но и бетон, и металл, и стальные сетки, опоясывавшие башню, и зеленые сады внутри, и все сорок великолепных этажей в стиле биотек, вместе с офисами знаменитых на весь мир фирм (Тайлер помнил лишь некоторые – Swiss Reinsurance, IVG Immobilien, Deutsche Pfandbriefbank), вместе с банкетными залами Searcy’s, с первоклассными ресторанами на самом верху под стеклянным куполом, где Тайлеру только раз удалось побывать, когда его пригласила на свидание одна немолодая, но роскошная дама… Вместе с сотрудниками всех этих компаний с громкими именами, с сосредоточенными финансовыми и страховыми клерками, заносчивыми топ-менеджерами, с барменами, официантами, служащими всех мастей, с теми немногими взволнованными гостями, которым посчастливилось в этот день всеми правдами и неправдами попасть в культовый Корнишон – или Эротическую сигару, как называли ее некоторые жители столицы… Каких только эпитетов не удостаивалось это «яйцо»: высокотехнологичное, органичное, динамичное, монументальное, сексапильное...