Новоумие
Шрифт:
— Прости, Бегги, но ведь нельзя сказать, что у тебя так уж много дел, которые стоит описывать…
— Ах вот оно что! Ты хочешь, чтобы я что-то делала? Отлично, я немедленно возьмусь за дела! Я брошусь со скалы, слышишь? Как тебе это понравится? — Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы продолжить объяснять (сдержанно, аргументировано, но на грани визга), насколько грубо и эгоистично повел себя Лохи, но тут из моей груди вылетел весь воздух, и сильные руки подхватили меня и… — Тэдди!
— Как бы быстро ты не падала, я всегда успею тебя поймать, — страстно поклялся мой герой. — А теперь сделай несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Избыток адреналина в крови может негативно отразиться на твоем здоровье. Вдруг у тебя случится инфаркт, а меня не будет рядом, чтобы в последний момент превратить тебя в вампира?
— Я думала, что ты меня избегаешь.
— Ну… вообще-то так оно и есть, но стоило мне услышать твой оглушительный голос, как я тут же понял, что должен быть рядом.
Я влюблено смотрела на него снизу вверх — о, какой он заботливый! Какой внимательный!
Но тут, как всегда, вмешался Лохи.
— Разве ты не прятался за кухонной дверью, приятель? Готов поклясться, я видел тебя там, а ты еще прижал палец к губам и сказал мне: «ш-ш-ш», помнишь?
— Нет. Должно быть, вы ошиблись, сэр, — вежливо прорычал Тэдди сквозь оскаленные клыки, и глаза его полыхнули багрянцем.
Я сердито зыркнула на отца. Мало ему того, что Я его считаю полным идиотом, он хочет и перед Тэдди себя таким выставить?
— Я лишь на минутку заглянул к Бегги, чтобы убедиться, что она по-прежнему пребывает в добром здравии.
— Эй, ребята, между вами уже есть что-то, о чем мне следует знать? — с неуклюжей шутливостью спросил Лохи, очевидно тешивший себя мыслью, что он мне, как-никак отец или типа того. Можно подумать, если он заботится обо мне, оплачивает мое обучение, пропитание и все остальное, так у него есть право знать хоть что-то о самом важном в моей жизни!
Я укоризненно покачала головой и молча повела Тэдди в свою спальню.
— Ты уверена, что это прилично? — нервно спросил Тэдди, обводя глазами мою комнату. — Я думал, некоторые вещи для девушек священны.
Я восхищенно затрепетала перед его несгибаемыми моральными принципами.
— О, Тэдди, ты можешь в любой миг проникнуть в мое святилище!
Не успела я перевести дух, как он перелетел через всю комнату и нежно, но твердо схватил меня за горло.
— Прошу прощения за свое недавнее поведение. Я испугался, какую власть ты обрела надо мной. Но теперь я понял, что сопротивление бессмысленно: автор требует, чтобы я полностью предался тебе и преодолел последний страх перед близостью. Отныне я должен никогда не оставлять тебя одну, даже во сне, даже в душе, даже в туалете, даже…
— Ой, — прохрипела я, разжимая стискивавшие мою шею цепкие пальцы, — постой, давай договоримся об основных правилах игры. Я не уверена, что мне нравится идея с подглядыванием за девушками в душе, не говоря уже о большем. Да и во сне смотреть на них тоже не годится.
Во мне вновь всколыхнулись прежние опасения. Может, этот Тэдди какой-нибудь ужасный маньяк, который любит одеваться в женское платье и резать в душе невинных девушек ножом? Но с другой стороны…
— Тэдди, что ты думаешь насчет переодевания?
— Я почту за честь быть твоим кавалером на школьном балу, которым закончится эта книга, — заявил Тэдди, отвесив мне церемонный поклон. — Кстати, о переодевании. Я принес тебе кое-что надеть, надеюсь, тебе это понравится.
С этими словами он вытащил из пакета, который все время держал в руках, очень миленький беленький и пушистенький наряд. Я была поражена, поскольку ожидала увидеть черную кожу, типа мотоциклетной куртки и штанов в обтяжку.
— Спасибо, — прошептала я, благоразумно проглотив комментарий о сходстве нежного хлопка, с трудом выживающего в суровой атмосфере Глухомань Виладж, со своей судьбой. Я решила приберечь этот блестящий образ на тот случай, если мы с Тэдди когда-нибудь поссоримся. — Знаешь, я вдруг жутко устала. Пойду-ка я спать, вот только нужно выскользнуть из этих сковывающих одежд, только медленно, очень-очень медленно, слегка поворачиваясь сюда и туда и…
— Хорошо, любовь моя. Оставляю тебя с миром, — с жаром сказал Тэдди. — Не страшись, любимая, я вернусь, когда ты будешь в постели, и, притаившись в укромном уголке, буду стеречь твой сон.
С этими словами он выскользнул из окна в ночь.
Что-то подсказывало мне, что Тэдди еще не до конца справился со страхом перед близостью, а значит, мне нужно продолжать вести массированное наступление. Лелея эту соблазнительную мысль, я закрыла глаза и погрузилась в сон.
Я зажмурилась, когда солнце встало над верхушками деревьев. Потом снова зажмурилась — и солнце село. Моргнула еще разок… нет, определенно происходило что-то странное. И эта быстрая смена кадров была определенно необычной.
— Бегги, — сказал Тэдди, внезапно вырастая рядом со мной. — Слава Богу, ты здесь. Мы же опоздаем!
— Куда опоздаем? — спросила я, когда он подхватил меня на руки и понес по тропинке.
— На твой праздник, глупышка, — ответил мой герой с заботливым презрением, отводя рукой свисающие плети разросшегося плюща.
Я огляделась по сторонам. Здесь не было ничего, кроме стола, за которым играла в карты свора собак. Или не собак, а каких-то похожих на них животных. Я была несколько разочарована, но потом все встало на свои места — жуткая сцена, странные переходы от тьмы к свету, диковинные гости праздника — да это же самая-самая первая сцена, где показывается мой сон!
«Ах, какое чудо! Как поразительно! Интересно, какие уроки и тематические намеки я смогу почерпнуть из этого эпизода?»
Как оказалось, уроки были так себе. Одна из собак вдруг захохотала мне в лицо и перевернула свои карты.