Чтение онлайн

– То есть, мы до сих пор придерживаемся старых, добрых традиций сентябрьской кампании, - мрачно резюмировал я.

Янковский повернулся к Моращику.

– Куда они направятся?

Полковник разложил на столе штабную карту северной Польши.

– Высадку они произведут где-то к востоку от Колобжега, но уж наверняка ниже озера Ямно, - показал он.
– Точное место десантного удара еще не установлено. Затем, официально, они пойдут на Варшаву, но фактически, не собираются продвигаться дальше Быдгощи. Им кажется, что к тому времени все политические их цели будут реализованы.

– Польша страна большая, - буркнул я.
– Они сильно рискуют, вбивая в нас такой клин.

– Именно потому они и воспользуются всем имеющимся у них техническим перевесом, - ответил Моращик.
– Постараются, чтобы даже мышь не прокралась к ним на расстояние выстрела...
– Он замолчал, потому что в этот момент открылась дверь и в комнату протиснулся Стебновский, таща за собой тележку с шестью телевизорами.

– Господа, - просопел он с порога.
– Все это надо подключить и настроить, каждый на другой информационный канал.

– А не лучше было бы поручить это дело техникам?
– спросил я.

– Военная тайна, - возразил генерал, кладя на стол стопку пультов дистанционного управления.
– Чем меньше лиц вас увидят, тем лучше.

Через четверть часа вся эта телемозаика в углу начала действовать, пока еще с отключенным звуком. Мы же, все четверо, склонились над картой.

– Основную часть наших бронетанковых сил уже успели разместить в Нотецкой и Быдгощской Пущах и в Тухольских Борах, - сообщил Стебновский.

– Следовательно, главная танковая битва должна разыграться в Поезеже Краеньскем, - сказал я.

– Где-то так, - согласился Янковский.
– До тех пор мы намереваемся вести минную войну и операции сдерживания, опираясь на небольшие мобильные отряды, снабженные вездеходами. Их мы уже сконцентрировали в лесах возле Бялогарда.

– А что, собственно, мы можем сделать?
– спросил я.

– По-настоящему?
– отвечал Стебновский.
– провести одну победную битву и максимально воспользоваться ею политически. В войне с таким сильным противником наша армия не в состоянии сопротивляться более месяца. Мы не можем и говорить о долгосрочной войне с Соединенными Штатами, для этого у нас слишком низкий экономический потенциал.

– Одним словом, нам следует протиснуться сквозь игольное ушко, а нам даже не известно, верблюды ли мы, - подвел я итог.

– Точно, - сказал Янковский.
– И потому мы рассчитываем, что ваша теория нам поможет.

– А как вы смотрите на то, чтобы танковые взводы разместить в лесах вдоль рек Брда и Гвда?
– по-деловому спросил Стебновский, прерывая наше пустословие.

Я внимательно поглядел на карту.

– Согласен, - кивнул я.
– На Поезеже Краеньском почти нет лесов, посему американцы не будут бояться туда влезть.

– Остается еще проблема снабжения, - напомнил Янковский.

– Раз уж это должно быть только одно сражение, будет достаточно, если каждый танк выступит в бой с полным баком и комплектным боезапасом, ответил я.
– Можно ли будет устроить дозаправку на исходных позициях?

– Можно, но этого мало. Надо придумать еще какой-нибудь способ, решительно сказал Стебновский.
– Ваша теория исключает текущее снабжение сражающихся сил.

– Это почему же!? Об этом говорилось в четвертой статье, которая не успела выйти в свет. Надо развезти по бочке солярки и по несколько снарядов во все селянские хозяйства в районе потенциальных военных действий. Наши танки будут пополнять горючее, проезжая через любую деревню. В принципе, мы же можем рассчитывать на патриотизм населения?

Стебновский наморщил брови.

– За это надо взяться как можно быстрее, - сообщил он. Вместе с Янковским он поднялся из-за стола.

– Пеленгаторы радиошума смонтированы уже на всех танках?
– спросил я.

– За этим мы проследили в первую же очередь, - заявил Стебновский.

– И необходим строжайший приказ соблюдения радиомолчания вплоть до момента непосредственного столкновения с противником. Наши должны локализировать врага и прислушиваться к приказу о наступлении. Между собой взводы должны находиться в визуальном контакте.

– Мы проследим за этим, - заверил меня Янковский.

– Да, еще одно. Поддержка авиации. Как с ней?

– Бронетанковые войска получат ее в самый момент начала наступления. А до этого времени мы отдаем американцам полнейшее превосходство в воздухе, - сказал Стебновский.

– Самые лучшие самолеты мы спрятали так же глубоко, как и танки, добавил Янковский.

Оба генерала спешно вышли из комнаты. Я остался с Моращиком, который вытащил коробку с флажками на булавках и стал украшать ими карту.

– Метод старый, но получше всякого компьютера, - заявил он с улыбкой. Потом он обеспечил себе прямую связь с Генеральным Штабом, натянул наушники и вообще перестал отзываться.

Шло время, а я глядел на то, как флажки на карте постепенно начинают обрисовывать нечто вроде мешка, окружающего Поезеже Краеньске с юга, востока и запада.

Через два часа внезапно погас свет.

– Началось, - сказал из темноты Моращик. Он помолчал немного, потом добавил: - Они только что взорвали нам электростанции Туров, Козенице и нефтеперерабатывающий комплекс в Плоцке. Сейчас включится аварийное питание.

Вообще-то, хоть я был готов к чему-то подобному, но почувствовал, как к горлу что-то подкатило. Через минуту, и вправду, загорелся свет, заработали телевизоры. Моращик застыл, прижимая наушники к голове.

– Ненси только что предъявил ультиматум, - сказал он через минуту. Дал нам сорок восемь часов. Налет на электростанции был проведен для подтверждения серьезности намерений...

Мы оба повернулись к телевизорам. В это время две западные станции показывали горящий Плоцк, одна - разбомбленные генераторы в Турове, а на остальных экранах царствовало по-отечески озабоченное лицо президента Ненси.