Нелюдь
Шрифт:
— Вы — единственный наследник его величества, значит, обязаны себя беречь!
— Прежде всего, я обязан заботиться о своем королевстве, то есть о тех, кто в нем проживает… — тоном, не терпящим возражений, заявил принц. — В мирное время — обо всех, а в походе — о солдатах…
— Вы — настоящий полководец… — без тени лизоблюдства сказал тысячник. — Однако…
— Граф! Давайте не будем тратить время на пустопорожние разговоры. Армией командую я. И ответственность за принятые решения тоже несу я…
— Да, но…
— Никаких «но»! Я не собираюсь штурмовать Карс в лоб! И осаждать — тоже! Ибо знаю соотношение потерь между атакующими и обороняющимися. Жизни моих солдат — это самое ценное, что у меня есть, и я сделаю все, чтобы их сохранить…
Латники, стоящие по обе стороны от входа в шатер, одновременно грохнули перчатками по нагрудникам и снова превратились в статуи…
Принц усмехнулся:
— Видите, граф, даже простые воины понимают, что я прав…
— А если вылазка не удастся, и вы погибнете?
— Если я погибну, то вы развернете армию и отправитесь обратно в Аверон. — рявкнул Латирдан. — И будете молить Вседержителя, чтобы он послал моему отцу еще одного сына…
— Простите, ваше высочество, но…
— Граф!!! Вы пытаетесь мне перечить?
Услышав от принца фразу, которая в устах его грозного отца всегда означала чью-то неминуемую смерть, командующий Первой Тысячи нисколько не испугался: упрямо выдвинул подбородок, нахмурил брови и тряхнул головой:
— Я делаю то, что обещал своему сюзерену!
Принц сжал пальцы на рукояти кинжала и перетек вперед:
— А я — то, что должен себе, королевству и вассалам моего отца! Поэтому мне лучше не мешать…
Заглянув в его глаза, тысячник сглотнул, хрустнул пальцами… и криво усмехнулся:
— Что ж, тогда я иду с вами!
— Хорошо! — мгновенно успокоившись, согласился принц. — Я вас возьму, но… только в том случае, если вы сделаете вот так…
И, разбежавшись, легко запрыгнул на торчащий неподалеку валун.
Граф Рендалл подошел поближе, оценил высоту валуна и посмотрел на принца снизу вверх:
— Не касаясь руками?
— Естественно! А еще — БЕСШУМНО… — кивнул Неддар. Потом подмигнул ухмыляющемуся Ваге и так же легко спрыгнул на землю.
Тысячник провел пальцем по мокрому камню, полюбовался на слой грязи на своих сапогах и… щелкнул пальцем по нагруднику:
— В латах не запрыгну…
— А если и запрыгнете, то поднимете на ноги весь Карс… — кивнул принц. — Кроме того, вы привыкли сражаться в доспехах, а не в коже…
— Что ж… Тогда я буду ждать вас у ворот…
… Высоченная городская стена Карса напомнила принцу скалы у Кафарского водопада: по ее поверхности сплошным потоком стекали струйки дождевой воды, из узких щелей между каменными блоками, подобно тине и водорослям, торчали травинки, а бездонный ров, воняющий нечистотами, походил на омут, в который так любила прыгать ребятня.
Усилием воли прогнав прочь воспоминания о детстве, он привычно стукнул ладонью по камню, убедился, что крошиться тот не собирается, потом сбросил с плеч бурку и передвинул на грудь перевязь с алчигами.
Вага, возникший из-за его плеча, вскинул голову вверх и удовлетворенно улыбнулся.
«Отличная погода для набега…» — «перевел» его улыбку принц. И кивнул в ответ: — «Ага!»
«Ты — первый?» — жестом спросил побратим.
«Да…» — кивнул Неддар, потом вскинул над головой сжатый кулак и описал им небольшой круг.
Из темноты тотчас же выдвинулся конец здоровенной слеги и ткнул его в предплечье.
Представив себе завистливые взгляды вцепившихся в нее воинов, принц усмехнулся, поудобнее взялся за мокрое дерево, поставил ногу в сцепленные «стременем» руки побратима, подпрыгнул… и в мгновение ока взбежал к середине стены. Потом слега остановилась, и принцу пришлось удерживать равновесие на мокрых камнях.
Удержал. Правда, не без помощи тех, кто поднимал слегу. Потом нащупал перекладину, примотанную к слеге в двух локтях от края и, перебирая руками, сполз чуть пониже, чтобы упереться в нее спиной.
«Все, теперь — алчиги…»
… Первый клинок вошел в щель по самую рукоять. И так же спокойно вышел обратно. Пришлось вкладывать его в ножны и доставать другой. Потолще и подлиннее.
Этот пришелся впору. И застрял так, как будто являлся частью стены.
Довольно усмехнувшись, Латирдан набросил на его рукоять кожаную петлю, вдел в нее правую ногу и легонечко наступил.
Алчиг держал. Причем надежно. Поэтому принц перенес вес тела на петлю и нашарил следующую щель…
… Стена была скользкой, как лед, а подходящих щелей между камнями — не так уж и много, поэтому по ней приходилось двигаться причудливыми зигзагами. Узенькая полоса между рвом и ее подножием, на которой толпились хейсары, давно пропала в темноте, звуки поглощал непрекращающийся дождь, и в какой-то момент Неддару показалось, что Время остановилось. И уже никогда не двинется вперед!
Всадив в стену очередной клинок и накинув на него кожаную петлю, он задрал голову вверх… и расплылся в улыбке: до зубца стены оставалось чуть больше двух локтей.
«Добрался…» — удовлетворенно подумал он, поставил правую ногу в петлю и… промахнулся!
Нет, сорваться он не сорвался — юность, проведенная в горах, дала себя знать. Но… разозлился. На себя. И, мысленно пообещав принести в жертву Бастарзу десяток откормленных баранов, попробовал еще раз.
Стопа встала на ремень, как в стремя. А взгляд тут же наткнулся на подходящую щель…
… Бог-воин смотрел на Латирдана, не отводя взгляда: часового на стене не оказалось! Мало того, факел, который должен был освещать этот участок стены, оказался погасшим, и это никого не беспокоило!
Присев, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, принц чиркнул по предплечью выхваченным из ножен кинжалом, прикоснулся к ране губами и еле слышно прошептал:
— Кровь от крови твоей, Барс!
Потом снял с пояса моток веревки и, почти не таясь, набросил петлю на ближайший зубец…