Наследство
Шрифт:
Елена проговорила осевшим, сиплым голосом:
– Как сметану везёшь! Может, боишься?
. – Чего боюсь? – Егор спросил непринуждённо.
– Да всего боишься! – Елена повернула голову к нему и, наверное, улыбнулась холодно, но в тёмной кабине не различишь.
Сказать ей сейчас, что и в самом деле муторно на душе у него, какой-то стылостью её сковало – обидишь до слёз. Но себе-то признаться можно – состояние такое, будто на чужом огороде застали. А вдруг распахнётся дверь в их доме, выйдет Лариса. И он представил, как покроется каплями холодного пота.
Дунаев сосредоточенно вглядывался в выхваченную острым лучом дорогу, искал в голове слова оправдания и не находил – все они казались ему пошлыми, предательскими. Наверное, у него даже губы шевелились, и Елена спросила:
– Ты что-нибудь сказал?
– Нет-нет, – быстро ответил Егор и плотно сжал губы.
Домой он заходил спокойно, без страха, хоть и оглядываясь – всё-таки неприятно, если соседи увидят его в этот поздний час в обнимку с чужой женщиной. Впрочем, какой чужой, усмехнулся Егор, самой близкой, роднее и дороже человека не придумаешь…
В доме он включил свет, и мягкая теплота его успокоила. Елена деловито осмотрела комнаты и, усаживаясь на диван, сказала:
– У тебя красиво, ты не находишь?
– Да-да, – кивнул он головой и торопливо загремел в шкафу.
Опять этот вопрос напомнил о Ларисе. Ценой её усилий уютно и тепло в доме. Егора квартирантом можно считать. Но сказать так – значит обидеть Елену.
Егор достал рюмки, налил коньяку.
– Ну, за счастье!
– За счастье в этом доме, – засмеялась Елена. – Не очень плохой тост?
– Хороший, если ты себя имеешь в виду…
– Торопишься, Егор…
Нет, не только он, Елена тоже торопится. Разве случайно она рвалась сюда, в квартиру? А этот пронзительный взгляд во время осмотра комнат и выражение торжества на лице сейчас? Видно, в мыслях она уже давно стала женой Егора, полноправной хозяйкой. Вот и сейчас вернулась к разговору с Безукладовым и заговорила основательно:
– Ты про добрый совет секретарши не забудь. Береги себя, ты не солнышко, всех не обогреешь.
Кажется, единственной была эта ночь, когда не мог уснуть Егор… Елена посапывала по-детски рядом, разбросав по одеялу свои длинные сильные руки, а к нему не шёл сон.
Тугой повязкой сдавило голову, перемешало мысли. Но одна, сквозная, как стрела, всё-таки впилась в мозг: видно, и в самом деле с Бобровым ему не по пути, правы Безукладов и Елена. Надо искать повод для того, чтоб им разойтись. Так будет лучше, по крайней мере для него. Логика событий последних дней диктовала такую необходимость.
Глава пятнадцатая
Боброву казалось, что теперь при встрече со Степаном он не сможет оторвать глаз от земли. Ему было стыдно перед ним, как будто во всём случившемся только его вина.
В воскресенье, когда Бобров вместе с Серёжкой направился на «новостройку», как теперь называл родительский дом, он в душе лелеял надежду, что там не окажется Степана. Да это и будет объяснимо, наверняка тяжкие сомнения терзают сейчас его друга.
Но глухие удары молотка в доме внутренней дрожью отозвались в душе Боброва. Значит, Степан с утра уже при деле, и стало горько во рту, как от лекарства.
Евгений Иванович протолкнул вперёд Серёжку, а сам ещё несколько мгновений топтался на веранде, преобразившейся за эти дни. Была вставлена новая широкая, чем-то напоминающая школьную доску, рама, перестелены полы. Значит, не только сегодня здесь работает Степан. Такое в один день и пятерым мужикам не под силу.
Он прошёл в комнату и увидел Степана на полу. Тот рубанком скоблил плинтуса. Работал сосредоточенно, светлая рубашка прилипла к телу, и по красному возбуждённому лицу катились грязные ручейки пота.
Завидев Боброва, Степан отбросил рубанок, медленно поднялся. От протянутой руки пахнуло в лицо смолистым запахом распаренного леса. Был он сосредоточен, на лице как будто добавилось морщин, но голос звучал ровно, спокойно:
– Ну, здравствуй, Евгений! Без тебя командую…
Тёплая улыбка на лице Степана показалась такой обнадёживающей, успокаивающей, что Бобров тоже улыбнулся, похлопал по липкой спине ладонью:
– Значит, без хозяина?
– Ага, – засмеялся Степан. – На свой страх и риск…
– И получается? – Он старался подольше поддержать это хорошее настроение.
– Чего знаешь, Женя, – за плечами не носишь… Вроде получается.
Лицо Степана вновь озарила улыбка.
– Мы с тобой тогда разумное решение приняли. Я тут вот несколько дней работаю и всё с благодарностью думаю: чем бы сейчас безработный и беззаботный бывший колхозник Степан Плахов занимался, а? С Дарьей своей кур считал или с Гришей Культей рыбалил на реке? Не мужицкое занятие, скажу тебе. Топором стучать куда как веселее, душе приятнее.
Бобров оглядел комнату, заваленные стружкой полы и усмехнулся:
– Да ты, наверное, и ночевать домой не ходил?
– Откуда узнал, Женя? А правда, получилось однажды. Заработался, а потом глянул на часы – третий час миновал, значит, рассвет скоро грянет. Думаю: «Идти домой сейчас – лишнюю колготу затевать», – и прямо на кучу стружек повалился. Зато, брат, утром и гром, и молнии были. Дашка моя в этом поступке самое худшее усмотрела. Прискакала, толкает: «Ты где это ночь коротал, соколик?» А я спросонья никак не пойму, глазами на неё только зыркаю. Бабы – они своё цепко, как кот сало, стерегут. Так что на другой день уже домой ночевать отправился во избежание кровопролития.