Чтение онлайн

Его победный вид не мог вызвать ничего, кроме улыбки. Но я ее старательно скрывала. Меня тут вообще-то силой свободы лишили. Практически похитили.

Когда он плюхнулся на сидение рядом и завёл двигатель, я демонстративно отвернулась к окну.

– Успокоилась?
– в голосе прозвучала насмешка вкупе с удивлением.

– Стараюсь тебя не заводить.

– Плохо получается.

Я злобно фыркнула. Не, ну каков нахал, а.

– Может какие таблетки пропьёшь? Пройдёшь курс у психотерапевта? Хотеть все, что двигается это не норма, - совершенно серьезно предложила я обеспокоенным голосом. Давид рассмеялся.

Вместо вспышки ярости или обиды, вместо очередной угрозы, он просто смеялся. Искренне и красиво. По-настоящему, как обычный человек. В уголках глаз собрались весёлые морщинки, а из горла вырывалось что-то такое рокочуще-мурчащее.

Я поймала себя на мысли, что не могу отвернуться. Смотрю на него с какой-то болезненной жадностью и точно знаю, что потом ни раз этот образ беззаботно хохочущего мужчины всплывёт перед глазами. А ещё - на моих губах тоже расцвела улыбка.

Блин, что со мной не так?

– Слушай, коброчка, сколько там у тебя яда? Запасы ещё не закончились?
– в низком тембре сквозили остатки веселья, которые он даже не пытался спрятать. Получилось насмешливо, но не обидно.

– Для тебя всегда найдётся, не беспокойся.

– Регулярное употребление может вызвать привыкание, - задумчиво произнёс он со вздохом и как-то странно взглянул на меня.

Повисла неловкая пауза. Не знаю о чем думал он, а я вот старалась понять есть ли некий скрытый смысл в его словах. И кажется лицо стало чуть-чуть пунцовым. Аня, блин!

Он остановился на светофоре и торсом развернулся ко мне. Нахмурил густые брови, несколько секунд молча глядел мне в глаза, свесив левую руку через руль. Пальцы аккомпанировали мелодии приёмника, ритмично отстукивая по кожаной панели.

– Твой отъезд не тема для обсуждений.

– Может, если ты назовёшь мне причину будет проще вести диалог?

– Ты не услышала? Это не тема для разговора. Я так сказал. Этого достаточно.

– Ты в порядке?
– я приложила к его лбу ладонь.
– Жара вроде нет, но ты точно бредишь.

– Аня.

– Что Аня? Кто ты такой, чтобы без причины выгонять нас из нашего дома? Из нашего города? Решать где нам жить? Где продолжать учиться и работать? Объясни мне, я не понимаю почему должна всерьёз воспринимать твои слова. Почему моя семья должна развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов только лишь в угоду твоему тщеславию? Бросить привычный лад и друзей, и ...

В один миг Давид пальцами обхватил мой подбородок и поддался вперёд так, что между нами остались миллиметры. Его губы почти коснулись моих, с которых так и не сорвались последние слова. Сердце заколотилось в груди, стремясь пробить клетку рёбер. Да так быстро, что жаркая кровь моментально прилила к шее и щекам. Мне стало душно. Словно кто-то закинул мое глупое тело под палящее солнце пустыни. От будоражащей и неожиданной близости рот слегка приоткрылся беззвучным вздохом.

Жадный мужской взгляд опустился к нему и внизу живота томительно скрутило. Я судорожно вдохнула воздух с ароматом мыла и мужского парфюма, борясь с желанием уничтожить расстояние, разделяющее нас. Это как наваждение. Никакого здравого смысла, рассуждений, морали - только голый инстинкт. Древний, как человек.

Красивые пыльцы продолжали упрямо плавить кожу подбородка в жесте полном власти и подчинения. Хищный мужской взгляд пощипывал нежную кожу губ.

– Кто я такой?
– хрипло выдохнул он практически касаясь моих губ.
– Если ты не в курсе, маленькая наследница, теперь я - криминальный авторитет. Это мой город и мне решать кто здесь будет жить, а кто нет.

Его слова с трудом пробирались сквозь алый туман влечения. Я слышала, но ощущала себя такой безвольной, тяготеющей к чему-то большему. Словно я маленькая комета, попавшая под влияние огромной планеты, притяжение которой преодолеть мне не по силам. Оттого остаётся только два выхода: разбиться о суровую, безжизненную поверхность или навсегда зависнуть на орбите вместе с остальным космическим мусором. Когда он смотрит на меня вот так, я просто не могу напугаться. Его слова не коррелируют, диссонируют с языком тела и взглядом.

Мне срочно нужно спасение. Глоток свежего воздуха, знамение, метеоритный дождь, хоть что-нибудь, что вернёт мне волю. Что не даст уронить лицо прямо сейчас. Пожалуйста.

И, о чудо!

Раздражённые сигналы машин сзади взорвались единым оркестром. Давид моргнул, словно как и я был заворожён нашей близостью, кинул недовольный взгляд в зеркало заднего вида, а затем на зелёный свет светофора. Нахмурился и дал по газам.

Пока машина пробиралась сквозь поток, я откинулась на спинку кресла и отвернулась к окну. Сердце продолжало бешено вколачиваться в ребра, проверяя те на прочность. Сумасшествие какое-то. Все ещё больше усугубилось, как будто не жили мы порознь полгода.

Может уехать и не такая плохая идея. Чем дальше от Давида, тем проще его ненавидеть. Но я бы хотела присутствовать на суде. К тому же, нам не на что жить здесь, а у бабули и подавно. Мне ни за что не найти там работу...

Постойте-ка.

Тело насквозь прошибла догадка. Затылок обдало жаром, а в груди медленно разлилась ядовитая чернота. Руки мелко задрожали, и я сжала их в кулаки.

А ведь в этом есть здравое зерно. Я отказалась спать с ним, поэтому он решил, будто может обстоятельствами вынудить меня прыгнуть в его кровать. Будто неспособность кормить семью сотрёт границы принципов и толкнёт к нему в объятия.

Горькое осознание развязало язык. Мама всегда учила: не обязательного говорить то, что думаешь. Иногда надо придержать козырь в рукаве. Но это так сложно, когда из тебя рвётся вулкан слов...

– Стыдно.

– Что стыдно?
– удивился он.

– Стыдно, что я раньше не догадалась.

– О чем?

– Ты отправляешь нас в это захолустье, чтобы я не смогла содержать себя и мою семью. Чтобы потом на коленях приползла к тебе в мольбе поиметь меня за кусок мяса? Так получается?