Чтение онлайн

Но меня же распирало поделиться с кем-то своей радостью, вы же понимаете. А потому, когда Соня принесла завтрак, и мы вместе принялись за все эти кулинарные изыски, я не выдержала и велела:

— Закрой глаза, — губы мои растягивала улыбка, и стереть ее не получалось.

— Зачем? — удивилась фея.

— Просто закрой и ничего не бойся. Ой, нет, не тут! — спохватилась я и схватила ее за руку. В ванной первым делом заперла дверь, понимая, что хлипкий замок вряд ли выдержит демонического натиска, если тот вдруг решит пожаловать ко мне сейчас. Но что-то мне подсказывало, что утром он не нагрянет. Но и про осторожность нельзя было забывать.

Когда фея безропотно подчинилась и закрыла глаза, я поднесла руки к ее макушке и щедро посыпала ту светящимися искорками.

— Это пыльца? — втянула Соня носом воздух и радостно улыбнулась. — Но как?..

— Подожди, не открывай, — предупредила я, наблюдая, как ее белокурые волосы разглаживаются, переливаются блеском и сплетаются в причудливую прическу. И то там, то тут в них появляются маленькие сиреневые цветочки, под цвет ее платья. — Готово! — повернула я фею к зеркалу и разрешила: — Теперь открывай!

— Алиса!.. — умильно прижала Соня руки к груди, любуясь собственным отображением. — Это чудесно! Я уже и забыла как это бывает!.. — с затаенной грустью добавила.

У меня глаза защипало от слез жалости. Фея, лишенная силы, становится неполноценной. Мы рождены, чтобы нести в мир красоту, а когда нас этого лишают, то постепенно начинаем затухать изнутри. Вот и в Соне я уже практически не чувствую этого внутреннего света, и глаза ее потухли, не сияют, даже когда она радуется, как сейчас. И сколько тут томится таких вот несчастных феечек?

— Как ты смогла? — с видимым трудом оторвалась Соня от созерцания своей прически и перевела взгляд на меня.

— Я и сама не знаю. Просто в какой-то момент словно прорвало плотину, и сила хлынула из меня.

Я и правда не понимала, как это произошло, ведь демонический морок гораздо сильнее, ни одна фея не в состоянии побороть его. И иначе, как чудом, не могла назвать возвращение своих способностей. А еще ужасно боялась, что их у меня снова отнимут, как только об этом прознает демон.

— Обычной фее это не под силу, — задумчиво произнесла Соня. — Я много раз пыталась, но у меня ничего не получалось. Как жаль, что я не могу остаться такой, — вновь посмотрела она на свое отражение в зеркале с грустной улыбкой на губах. — Демоны сразу все поймут.

— Ты права, — едва не расплакалась я и провела рукой по ее волосам, возвращая им прежний вид. — Нельзя…

Весь день во мне боролись самые разнообразные чувства: тревога, ожидание чего-то, беспомощность и затаенная радость от вновь обретенной силы. Я слонялась по комнате и саду, не зная, чем занять себя. Несколько раз прикладывалась в надежде уснуть, но все попытки оказались тщетными. В итоге, к вечеру я довела себя до состояния изнеможения и практически без сил повалилась в постель. И я чувствовала приближение опасности. Демон был где-то уже поблизости, а значит, совсем скоро его увижу и я.

Проснулась я от громкого стона, что сорвался с моих губ. Тело мое было словно объято огнем, и новый стон сорвался с губ раньше, чем я поняла, где нахожусь, и что происходит.

А находилась я в кровати, в замке демона и не одна. Когда почувствовала его, обнаженного и ужасно горячего рядом с собой, то вскрикнула и дернулась. Тут же рука, что до этого занималась тем, что доводила меня до состояния крайнего возбуждения, от которого уже хотелось стонать безостановочно и извиваться всем телом, скользнула на живот и прижала к кровати.

— Тише, мышка, я просто хочу поласкать тебя, — раздался жаркий шепот возле самого уха, — насладиться тобой…

Его язык проник мне в ухо, и я задрожала от нового приступа возбуждения.

— Жаркая упрямая мышка, что даже себе не может признаться, как сильно хочет меня, — вновь зашептал демон, а рука его, меж тем, вернулась в прерванному занятию, коснувшись клитора, посылая мощный разряд через все мое тело.

Невольно выгнулась дугой и простонала:

— Прекрати!.. Я не хочу…

— А тело твое, детка, говорит мне совсем другое, — усмехнулся демон, и палец его на секунду оставил мой клитор в покое, чтоб погрузиться глубже. — Ты вся мокрая от желания. Скажи, что хочешь меня, — навис надо мной демон. — И тогда я подарю тебе наслаждение.

— Я ненавижу тебя! — с трудом поборов слезы, проговорила я.

— Я уже говорил тебе, что одно другому не мешает? Говорил, — усмехнулся мне демон в губы, не касаясь их чуть-чуть. Я же уже плохо соображала что-либо, потому что пальцы его снова принялись теребить клитор. — Ненависть усиливает страсть. И сейчас ты меня хочешь еще сильнее. Признайся…

Его твердый член уперся мне в бедро, а губы накрыли сосок. Демон принялся его посасывать, облизывать, слегка прикусывать. Я же ни о чем не могла думать, кроме того, что нет возможности даже оттолкнуть его, что возбуждение до такой степени завладело телом и разумом, перекрыв собой даже мою силу, заставляя ту думать, что так и нужно. Молю тебя, Богиня жизни! Помоги! Заставь разум достучаться до силы!

— Ты на пределе, детка, — подул он на мой сосок, наигравшись им вволю. — Но еще не готова умолять, — с этими словами он переместился вниз и устроился у меня между ног, а потом и вовсе закинул их себе на плечи приближая лицо к моей промежности, обдавая воспаленную плоть горячим дыханием.

— Будь ты проклят! — простонала и выгнулась, когда его язык коснулся клитора, проскользил по нему и нырнул в щель, чтобы сразу же выскользнуть оттуда и проделать дорогу назад. — Ненавижу!..

— Взаимно, детка, — в голосе его слышалось неподдельное издевательство. Он потешался надо мной и получал уже от этого удовольствие. Я же горела в адском огне, понимая, что жажду удовлетворения, сходя с ума от стыда и беспомощности. — Наши чувства друг к другу одинаково сильны.

Эта пытка никогда не закончится! Демон действовал очень умело, четко зная, чего именно хочет. А хотел он довести меня до точки кипения. Но когда момент приближался, язык его оставлял мой клитор в покое, давая передышку, разрешая возбуждению слегка притупиться. Но все это он делал лишь для того, чтобы в следующий миг вновь довести меня до исступления.