Чтение онлайн

— Алисии сделали, — кивнул Анджело. — Бетси — сомневаюсь. Она бы мне сказала. Ко мне, разумеется, никто не обращался.

— Они обратились к Лорену и к фонду Хардемана. Ведь основной пакет у них. Но две недели тому назад предложение забрали назад.

— Дауж, мы испортили им настроение. Компания с долгами не так привлекательна для этих акул.

Энн затушила сигарету в пепельнице, после трех или четырех затяжек.

— На текущий момент ты их перехитрил.

— Нет. На текущий момент я заставил компанию сделать то, что необходимо, если она хочет удержаться на плаву. Четыреста семьдесят пять миллионов, которые мы заняли, со временем превратятся в самые ликвидные активы компании.

— Анджело... Лорен продаст свои акции. Фонд продаст. При всей моей ненависти к Номеру Один, мне далеко не безразлична судьба компании. Я не хочу, чтобы она попала в руки людей, озабоченных только тем, как бы повыгоднее продать ее по частям.

— Номер Один, конечно, не был ангелом — Анджело вздохнул. — Но я хочу, чтобы его компания выжила. Она нужна мне, Синди, Алисии... Лорену Четвертому. Мне есть чем удивить этих потрошителей. — Его улыбка не сулила ничего хорошего тем, кто хотел посягнуть на благополучие «ХВ моторс».

Строительство нового завода «ХВ моторс» требовало постоянного присутствия Анджело. Он вновь получил пост вице-президента с правом принимать любые решения, но знал, что его распоряжения могут остаться не бумаге, если он не будет лично следить за их выполнением.

В те дни, когда он отсутствовал, на строительной площадке его замещал Кейджо Шигето. Но японец мог лишь доложить Анджело о замеченных недостатках: его указаниям никто не подчинялся.

Анджело арендовал маленький «лирджет», на котором он и Кейджо мотались из аэропорта Уэстчестера в аэропорт Детройта и обратно. После тревожного звонка Кейджо Анджело мог попасть на строительную площадку буквально через несколько часов. Тем не менее он проводил вне дома гораздо больше времени, чем ему хотелось. Компания по указанию Анджело сняла два «люкса» в отеле «Рамада», неподалеку от строительной площадки, один для него, второй — для Кейджо. И ему слишком часто приходилось ночевать там.

Дети Анджело все больше свыкались с мыслью, что их отец не из тех, кто возвращается домой после рабочего дня. Впрочем, родители их друзей в этом не очень-то отличались от Анджело. В привилегированных районах Гринвича мужчины и женщины в большинстве своем не работали с девяти до пяти.

Джон, ему шел тринадцатый год, учился в частной школе для мальчиков. Энн — в такой же, но для девочек. Моррис, восьми лет, ходил в начальную школу. Туда же только что отдали и Валери. Так что днем в доме оставалась только двухлетняя Мэри. Нянька много гуляла с ней в парках или на побережье.

Синди начала проводить больше времени в «ФКП-Гэллери».

Марк Линсикомб оказывал все более сильное влияние на политику галереи. Он убедил Синди, что они должны арендовать второй этаж здания, в котором находилась галерея, установить спиральные лестницы, соединяющие этажи, и расширить спектр предлагаемых к продаже произведений искусства. Один из верхних залов заняли выставленные на стеклянных стендах нэцкэ. В двух других появилась английская живопись восемнадцатого и девятнадцатого веков: главным образом лошади, а также сельские пейзажи и сцены охоты.

— Тебе они не очень нравятся, мне тоже, — говорил Марк Синди, — но существенная часть наших клиентов их любит, мало того, готовы потратить деньги на их покупку. Ты видела их в домах Гринвича, не так ли? И в квартирах на Парк-авеню. Хорошо обеспеченные люди чувствуют себя очень комфортно в компании лошадей. Картины эти — произведения искусства, это общепризнанный факт. Кроме того, написаны они более ста лет тому назад.

— Они скучны, — возражала Синди.

— Все дело в твоем эклектическом вкусе, Синди. Я уверен, многие твои гости ничего не понимают, когда смотрят на картины, вывешенные в твоей квартире. А это нравится далеко не всем. Многим хочется просто любоваться картиной, а не гадать, что на ней изображено.

Он не ошибся. Традиционные собаки и лошадки расходились на ура.

В отличие от фотографически реалистичных картин на манер тех, что писала Аманда Финч.

А вот работы Аманды продолжали продаваться. С годами стало окончательно ясно, что ее конек — ню. Она приглашала позировать новых моделей-подростков, всегда с письменным разрешением родителей, почти всегда сеансы проходили в присутствии одного из родителей. Она нарисовала шестнадцатилетнего юношу и его двенадцатилетнюю сестру играющими в шашки и «монополию». Мысли о том, почему юноша-подросток и его сестра, еще девочка, играют в столь невинные игры голыми, будоражили воображение, а потому картины уходили быстро и по высокой цене. Синди поняла, что у Аманды уже выработалось чутье на покупателя. Она знала, что покупается, а потому рисовала то, что продается. Если сие означало отказ от творческой свободы ради денег, Аманда ничего не имела против. Ей нравилось, что на ее работы есть постоянный спрос.

Иногда Марк приезжал в Гринвич. К Синди он заходил крайне редко. Обычно с железнодорожной станции шел прямо к Аманде, куда приходила и Синди. Потом все втроем они отправлялись на ленч.

Три раза после ленча Синди и Марк возвращались к Аманде, чтобы провести час или около того в ее спальне. Чаще Синди с утра ехала в город, проводила какое-то время в «ФКП-Гэллери», шла на ленч с Марком, случалось, к ним присоединялся Диц или кто-то из художников, а потом коротала вторую половину дня в квартире Марка.

Наверное, со стороны казалось невероятным, говорила себе Синди, что женщина, вышедшая замуж за Анджело Перино, могла отдаться Марку Линсикомбу. У Анджело было все, чего не хватало Марку. Только Анджело слишком часто отсутствовал. А Марк всегда был под рукой. И мог отдавать ей свое время.

Он редко видел ее детей, но спрашивал о них, выслушивал ее истории о том, что они говорят или делают. Он убедил ее, что ему это интересно. Возможно, так оно и было В присутствии Анджело он вел себя очень скромно и задавал ему ненавязчивые вопросы насчет «ХВ»