Чтение онлайн

– Вот он! – воскликнула Мурзилка и точно, это был Мультфильм собственной персоной. Свернувшись калачиком, он спал между Зульфией и 3аремой.

– Спит, сволочь! – восхитился я.

– Эх! Вот бы, его разбудить?! – вопросительно посмотрев на меня предложила Мурзилка.

– Пожалуйста! Но, если он останется заикой, то отвечать будешь ты!

Мурзик имела на Мультика большой зуб (интересно, что было между ними?) и хладнокровно отдала приказ:

– Давай!

Я включил звуковой канал Геленджик – Москва и рявкнул. Ватт так на двести:

– Мультик! Сука! Вставай!

Мультик вскочил, как ошпаренный, а Зульфия с Заремой засунули головы под подушки, явив нам свои неприкрытые тылы.

– Мультфильм! Ты помнишь, что в Москве тебя ждет злой Димик?!

Мультфильм, видимо вспомнив, затряс головой и глупо заулыбался.

– Помни, собака и молись!

Мультик как был, в одних трусах выскочил на улицу, нервно озираясь. Не увидев, естественно, никого вокруг похожего на меня, он инстинктивно поглядел вверх.

Я тоже перевел изображение вверх, где появилась моя голограмма размером в пол неба. Голограмма скорчила ужасную рожу на манер Оззи Осборна и прогромыхала:

– Молись, сука!

Я вернул изображение на Мультика.

Тот уже был на коленях, скуксившись, прикрывая голову руками.

И вовремя, потому что я послал ему на голову большую теплую коровью лепешку (я ее позаимствовал в момент падения у одной из коров на близлежащем поле).

Мой Мурзик аж прослезился от восторга, а я тем временем опять двинул изображение в сторону Сухуми.

– Ой, зачем?! Я хочу посмотреть, что дальше будет!

– Ничего интересного, он пойдет мыться.

– Ну, Димик! (Ласково так! Ведь может, когда захочет?!)

– Никаких ну! Мне его рожа давно уже надоела, а тебе, видно, нет, соскучилась небось?!! – грозно отрезал я.

Мурзилка обиделась и надулась.

Я тем временем приблизил изображение к Абхазии.

– Мурзик, смотри А-Абхазия! – на абхазский манер сказал я.

На экране замелькали вывески и рекламы, написанные по-абхазски: «АКАФЕ», «АГАСТРОНОМ», «АУНИВЕРМАГ», «АБЪЕНЗИН» и т. д.

– А-Мурзик! – с чувством сказал я и ткнул ее пальцем в бок.

Та взревела, вернее взвизжала.

– А-Димик! – и сделав страшное лицо, набросилась на меня и начала царапаться и кусаться.

Я был на верху блаженства, ведь нет ничего приятнее минут, когда мой милый окабаневший Мурзик начинает со мной возиться.

Особенно ей нравилось деловито и сосредоточенно лупить меня кулачками по животу.

Ну, а я тоже не стал терять времени и начал шарить своими руками, где не грех пошарить, что мгновенно протрезвило Мурзилку (она у меня слишком нежная и чувствительная!), и она отцепилась от меня.

– Давай лучше Верку искать, – предложил я, направив изображение к дому Зурика. – Как ты думаешь, где сейчас она?

– Должна быть где-то здесь…

– Что здесь, понятно, но чем она сейчас занимается?

– Наверное, кабанеет…

Верка точно кабанела.

Мы ее нашли в саду, сидящей за столом, на котором стояла трехлитровая банка домашней «Изабеллы».

После трудной ночи Верка похмелялась.

– А где Зурик? – наивно спросила Мурзик.

Зурик как будто ожидал этого вопроса и тут же появился на террасе второго этажа в одних белых трусах (это те, что с гульфиком) и с опухшей рожей.

Голова его была почему-то наголо выбрита и блестела от утренней росы (это был предрассветный пот!).

Походкой больного полиомиелитом он спустился по лестнице вниз и уселся напротив Верки. Тут же к нему подошел и сел рядом Гоша, рыжий бульдог, милее и терпимей которого я не встречал, и они с одинаковым выражением на мордах стали глядеть в бесконечность, которая, по-моему, в тот момент находилась внутри трехлитровой банки.

Верка молча, по-хозяйски, налила из банки полный стакан и со стуком поставила его перед Зуриком.

Кабаненье продолжалось…

Я отдал пульт управления ДВ Мурзилке, быстро объяснил ей, как надо им пользоваться, и пока она развлекалась, обшаривая окрестности Сухуми в поисках знакомых «хачиков», сам занялся делом.

Мы уже выскочили на Симферопольское шоссе и неслись по нему под 120. По плану у нас был очаровательный пикник в лесах, где прошло мое детство.

Для того, чтобы он стал на самом деле очаровательным, надо было сделать самую малость – привести эти леса в порядок.

Пока мой первый интеллект вкупе со всем моим бренным телом составляли Мурзику компанию и даже время от времени издавали разные звуки: «Смотри, Кохта! Смотри, Важа! Смотри, Бэссо! Смотри, Рафик! Вахтанг! Тимур! Тэнго! Рома! Нукрия!» и т. д., то второй мой интеллект начал экологическую чистку (третий и четвертый были поглощены структурным анализом и моделированием происходящих в мире событий, пятый сидел на галактической связи, а шестой и все остальные шлялись по всем Вселенным и занимались черти чем).

Загадили мою Родину основательно.

Я быстро поставил фильтры вдоль всей Лопасни, некогда чистейшей и милейшей русской речушки, ныне превращенной в сточную канаву. Ниже по течению от места пикника я поставил временную плотину и поднял уровень воды до былого.

Быстро вычистил ил со дна и просеял весь донный песок.

На Пионерском пляже, где намечалось купание, я быстро снес всю растительность, выросшую на месте пляжа и просеял весь песок. Воду в реке я нагрел до 20 градусов.

Далее по всему берегу извел бурьян, другие сорняки и вырастил новую ровную зеленую травку с полевыми цветочками (за цветами пришлось смотаться в XIV век!).

Потом засыпал подрытое основание Лысой Горы и на месте некогда срубленных елок вырастил новые.

В лесу пришлось повозиться с бутылками и ржавыми банками. Но больше всего мне досталось неприятностей от того сорняка, который некогда посеяли на совхозных полях на корм скоту, что было сделано явно с ведома ЦРУ или гитлеровской разведки!