Чтение онлайн

Шли быстро, парни изредка косились на семенящих позади пауков, но молчали.

Оказывается, пауки получили от Фефна приказ: защищать его, Редара. И, вычитав в мозгу человека, что он намерен отправиться куда-то в пески, где, возможно, бродят муравьиные разведчики, пауки без лишних размышлений пристроились в хвост отряда.

Муравьи им в самом деле встретились. Семь рыжих тварей выскочили из-за неприметной дюны, застыли, оценивая количество людей, – стоит ввязаться в драку или лучше убежать? Юноши ощетинились копьями, муравьи попятились, но в этот момент две тени чиркнули по песку и набросились на шестилапых. Расправа была короткой и жестокой. Муравьи – обычные разведчики, не солдаты, – даже не успели поднять жвалы, как трое уже были повержены на песок ударами мощных лап, а четверо – укушены и, мучительно изогнувшись, заваливались на бок под медленным воздействием яда.

Смертоносцы вскрыли хелицерами хитин, выели муравьиные мозги и внутренности. Среди пещерников многих замутило, двое с позеленевшими лицами метнулись за край бархана. Пауки коснулись разума Редара:

«Мы сыты. Можно идти дальше.»

Редар пожал плечи, махнул рукой вперед: идем, мол. Сыты, и ладно. Своих, значит, есть не будете.

Нефти заготовили огромное количество – сорок полных глинянок. Можно было бы и больше, но пришлось бы тогда черную кровь черпать уже из-под песчаной шапки. Редар не хотел тратить время на очистку нефти, да и набранного было более чем достаточно.

В Угрюмые скалы вернулись еще засветло.

Весь вечер, половину ночи – поспать удалось лишь к утру, и то немного – и весь следующий день Редар смешивал составы, разливал по глинянкам и плодам коробочника, вставлял фитили. Кира, Ликка и Ведана помогали – повторяя в точности все движения мастера. Еще несколько парней и девчонок готовили пальмовую смолу, масло из земляных орехов, рвали на лоскутки полотнища паутинных тканей. Подмастерья Ована, как скороходы-гонцы паучьих городов, носились меж двумя мастерскими с охапками готовых и забракованных глинянок. Часть своих помощников Редар отрядил резать плоды коробочника.

Многие из них не будут участвовать в этой войне – по возрасту (как ни просили – Айрис была непреклонна) или опыту, – а потому стремились хоть как-то помочь, вложить в общую победу маленькую толику своего труда. И если юноши принимали приговор: «Останешься здесь!» безропотно, на собственном примере зная, что спорить с Салестером и Айрис бесполезно, то девушки чуть ли не зубами пытались вырвать себе право участвовать. Хоть кем! Повезло помощницам Кивинары – их брали почти всех, чтобы помогать раненым. Вон Виля какая ходит гордая, поглядывая на остальных свысока!

Тяжелее всего было устоять против Киры. Девушка так рвалась в бой, так хотела отправиться вместе с Редаром, чтобы уж теперь-то не отпустить его от себя ни на миг, что даже он сам дрогнул и предпочел отослать Киру к бабушке:

– Я был бы рад, если бы ты пошла с нами, Кир. Но я это не решаю, спроси у Айрис.

Кира решительно вздернула подбородок:

– И спрошу!

Убежала, готовясь к нешуточному бою.

В Приемной пещере беседовали Айрис и девушка из города пауков, Ная. Стоило Кире войти, как Управительница уставилась на нее с какой-то затаенной неприязнью.

Айрис улыбнулась:

– А-а, Кира, входи… Как там наш изобретатель? Готовит свое зелье?

– Готовит. Всех загонял. Баб… Ой! Правительница, мне нужно с тобой поговорить. Можно? Я не помешала?

От Айрис Кира вернулась какая-то притихшая, не похожая на себя. Редар поглядел на девушку пристально, с удивлением заметил отголоски какого-то странного, недоступного для всех знания, внутренний свет, полыхающий в лучистых родных глазах. Хотелось спросить, в чем дело, но что-то остановило его. Пожав плечами, Редар сказал:

– Ну как?

– Не отпустила, – вздохнула Ная почти радостно. – Не женское, говорит, это дело…

Редар опешил, но опять не стал ничего выяснять – мало ли что взбредет в голову девчонке. Как бы не вздумала убежать вместе с войском! Надо будет потолковать с Айрис – приставить бы кого-нибудь к Кире. А пока – пусть мечтает, такой она всегда нравилась ему больше всего.

А все объяснялось просто. Исчерпав аргументы «нельзя», «тебя могут убить» и «ты и воевать-то не умеешь», Айрис в сердцах сообщила Кире, что у той ожидается дитя. Девушка сначала не поверила, она сама еще ничего не почувствовала. Но Правительница рассказала о том, как во время болезни Киру осматривала Кивинара и обнаружила, что девушка беременна. Мастер лечения ран, лучшая травница Серых скал, никогда не ошибалась, и внучке пришлось с бабушкой согласиться.

– Так что, – поцеловав Киру в лоб, ласково сказала Айрис, – ты теперь понимаешь, почему я не хотела отпускать тебя на поиски Редара, почему не отпущу и сейчас? Ты должна сберечь этого ребенка. Может быть, после моей смерти он будет править нашим народом. Уже не народом Угрюмых скал – народом степи за холмами. Не пещерниками, а степняками.

Сразу после разговора с Айрис улетела в Акмол Ная – ей нужно было доложить обо всем Младшему Повелителю, скоординировать действия войска Серых скал и армий смертоносцев. С Редаром она простилась холодно, в нескольких словах. Правда, он не придал этому значения: все его мысли были заняты бесконечными горшочками с огненной смесью. Редар даже не смог обнять девушку на прощание – руки были грязные, вымазанные в нефти, ореховом масле и смоле.

Наю проводили с почестями, хоть и несколько натянутыми. Айрис уже перед самой посадкой на шар передала молодой Управительнице союзнический дар для Фефна – сломанное пополам копье, древнюю реликвию пещерников. По преданию, один из героев прошлого убил им смертоносца.

Шары взвились в воздух, подхваченные попутным ветром, и довольно быстро исчезли из глаз. Но махали им вслед еще долго.

А в комнате Редара на полу все росла и росла к потолку гора готовых зарядов. На всякий случай… Хватит и всех муравьев выжечь, и пыл союзника укоротить, если тот задумает какую-нибудь пакость. Вечером, наконец, последняя капля нефти была использована, и можно было хоть ненадолго дать отдохнуть натруженным рукам.

Начали собираться и пустынники. Вопреки ожиданиям Айрис, откликнулись многие. Поселиться на свободе, посреди бушующей жизнью степи, хотелось всем, разве что кроме нескольких пауков-ненавистников, вроде Ззара. Воины песков поклялись себе и друг другу, что выжившие позаботятся о семьях погибших. Клятвы скреплялись как в древности, в эпоху войн с пауками, – кровью, лучшие друзья теперь становились побратимами.

Всего из песков пришло чуть больше семи десятков охотников – цвет пустыни, лучшие воины и опытнейшие пустынные ходоки.