Муранча
Шрифт:
Так продолжалось до тех пор, пока метро не соединилось с подметро.
Рассказ пленника оборвался. «Байбак» умер.
Окончательно убедившись в том, что бродяга больше не подает признаков жизни, Метрострой повернулся к своему отряду.
— Идем дальше, — распорядился он. — Дорогу помечаем. Держимся вместе. Смотрим в оба. «Байбаки» могут напасть откуда угодно.
Прозвище это как-то сразу и легко приклеилось к жителям подземелья.
Бомжи-«байбаки» действительно устроили незваным гостям горячий прием, развязав в подметро настоящую партизанскую войну. Илья начал понимать, как и почему пропадали предыдущие разведгруппы.
В одном туннеле неожиданно разошедшийся под ногами пол поглотил сразу двух бойцов. В другом в похожую ловушку чуть не угодил комбайн. Однако машина оказалась слишком велика для разверзшейся под гусеницами ямы. В следующем туннеле несколько одновременных и явно рукотворных обвалов расчленили группу. Если бы не туннелепроходческий комбайн, рассеянный по запутанным ходам и пещерам, отряд был бы перебит по частям. Но Метрострой быстро пробил дорогу через завалы и вновь собрал разведчиков в единый кулак.
Несколько раз из боковых ответвлений людей и комбайн забрасывали камнями и обстреливали из стволов, добытых, по всей видимости, у ранее пропавших разведгрупп.
Потери, конечно, были, однако не очень большие. Зато ответный огонь разведчиков всякий раз обращал «байбаков» в бегство. Противник отступал, оставляя убитых и раненых.
В целом операция по зачистке подметро проходила успешно. Во-первых, отряд Метростроя был многочисленней предыдущих разведывательных групп. Во-вторых, туннелепроходческий комбайн позволял быстро пробиваться сквозь любые преграды, возводимые противником. В-третьих, людьми Метростроя двигал страх перед муранчой. Ну и самое главное: разведчики уже знали, что в подземельях они имеют дело не с призраками и не с ходячими мертвецами, а с врагом, которого можно убивать.
Преследуя «байбаков», а может быть, просто гоня их перед собой, побеждая в скоротечных стычках и перестрелках, сметая хлипкие заслоны и прорываясь сквозь засады, разведчики спускались все глубже в земные недра.
Пару раз они попадали в туннели, по стенам и полу которых откуда-то сверху — вероятно, из полузатопленной красной ветки — струилась вода. Однажды — где-то уже в нижних ярусах подземных лабиринтов — наткнулись на небольшое отверстие в полу, неплотно прикрытое тяжелой каменной плитой. Под плиту тоже затекала вода и низвергалась вниз. Это не было очередной ловушкой: в такую узкую дыру не провалился бы даже ребенок. Скорее всего, нехитрое сооружение являлось частью дренажной системы или было одним из предназначенных для подземной рыбалки «колодцев», о которых упоминал пленный «байбак». А может быть, и тем, и другим сразу.
Вскоре отряд добрался до широкого входа в большую пещеру. Именно здесь и состоялась последняя и самая яростная битва.
Фары высветили сложенную из камней баррикаду, за которой укрывались обитатели подметро. Большая их часть была безоружна. Тем не менее, на этот раз они не ограничились обычными наскоками из темноты боковых туннелей, а выступили в открытую. Похоже, бомжи вознамерились остановить чужаков перед пещерой.
«К чему такая безрассудная самоотверженность? — гадал Илья. — Что у них там спрятано? Гномьи сокровища, что ли?»
С террас, нависавших над входом в пещеру, на разведчиков обрушился град камней. Из-за баррикады загремели выстрелы. Пули и булыжники звякали о борта, гусеницы и передок комбайна. Правая фара погасла.
В ударопрочном, но, увы, не пуленепробиваемом стекле кабины появилось сквозное отверстие с паутинкой трещин.
Однако Метрострой не стал отводить машину в укрытие. Яркий свет уцелевшей фары-прожектора слепил противника. При этом бомжи, защищавшие туннель, были как на ладони.
Разведчики тоже открыли огонь…
В общем-то, исход этого боя был предрешен с самого начала. Большую часть «байбаков» они перестреляли, как в тире. Остальные разбежались с позиций, комбайн проложил проход сквозь заваленную трупами баррикаду.
Разведчики вошли в пещеру…
Метрострой заглушил двигатель, но свет гасить не стал.
Подземный зал, который так яростно защищали «байбаки», оказался не просто большим. Он был поистине огромным. Здесь, наверное, могли бы разместиться сразу три, а то и все четыре станции ростовского метрополитена.
Своды и неровный пол пещеры были усеяны сталактитами, сталагмитами и сросшимися колоннами сталагнатов. В свете мощной фары и в лучах фонарей сверкали капли воды и кристаллики минеральных солей. Стены с выступающими террасами и карнизами казались припорошенными инеем. Соляной снег блестел на причудливых наростах.
Красота пещеры была притягивающей и пугающей одновременно.
В самом конце просторного вытянутого зала угадывался то ли заваленный, то ли замурованный проход.
Разведчики разошлись по пещере. Люди негромко, но возбужденно переговаривались. Фонари рубили мрак. На лицах появились улыбки.
Никто больше не нападал из темноты, никто не стрелял, не обрушивал своды, не раздвигал пол, не стрелял и не швырялся камнями. Подметро принадлежало новым хозяевам. И новые хозяева вольны были делать с ним все, что заблагорассудится.
Энтузиазм рос буквально на глазах. Голоса становились громче и увереннее, улыбки — шире, лица — счастливее.
— Невероятно! — пробормотал Илья. — В такие пещеры можно переселить все ростовское метро!
— Да, — согласился Метрострой, — жизненного пространства здесь более чем достаточно.
Они выяснили главное: подметро вполне годилось для того, чтобы укрыться в нем от муранчи и переждать нашествие опасных тварей.
Илья вспомнил об Оленьке и Сергейке. Не зря их голоса указывали ему дорогу сюда.
— Что ж, новый дом у нас есть, — тряхнул головой Метрострой. — Будем считать, программа-минимум выполнена.
Минимум? Илья вопросительно посмотрел на него.
— А какова программа-максимум?
Метрострой усмехнулся.
— Эти подземные лабиринты должны ведь куда-то вести?