Чтение онлайн

Зачем у Пришны вторая половина кулона, который носила Валери до смерти? Какая связь?

Я вспоминаю детство: парные кулоны и браслеты — символ дружбы. Были ли Валери и Пришна подругами? Если да, то как давно они знали друг друга? Или я попала в какой-то странный культ полигамии, где Астор женат на обеих и подарил им одинаковые кулоны? Я вполне могу представить мистера «Пощёчину мне ещё раз» в такой извращённой схеме.

И ещё: держит ли Астор Пришну в плену? Как меня? Или её шантажируют, и он заставляет работать?

Я приседаю у чемодана. Внутри одежда Пришны сложена идеальными девяностоградусными углами — даже трусы. Я ухмыляюсь, найдя пижамы. Два комплекта — красная фланель и синяя фланель, такие обычно носят на семейных рождественских открытках. Не могу представить Пришну в парных фланелевых пижамах, но, видимо, как и во всём в жизни, тут больше, чем кажется на первый взгляд.

Перехожу в ванную — нахожу косметичку. Ничего особенного, пока не засовываю руку в боковой карман и не вытаскиваю коричневую баночку антидепрессантов. Ещё один укол сочувствия — мама однажды сказала, что за злостью большинства людей скрывается разбитое сердце.

Кто разбил сердце Пришны?

Дальше — тюбик крема от шрамов.

— Ох, Пришна, — шепчу я, качая головой. Серьёзность её ожогов давно вышла за рамки того, что может исправить аптечный крем, но она всё равно пытается.

Внезапно мне становится очень стыдно за то, что роюсь в её вещах.

Вернув всё на место, я торопливо выхожу из ванной, но замираю у чемодана — тянет обыскать ещё раз.

Провожу пальцами по внутренней подкладке. Рука останавливается на низком скрытом молнии.

Потайной карман.

Внутри — длинный белый конверт. Края потрёпаны, цвет пожелтел.

Сердце колотится, пока я вытаскиваю толстый сложенный лист.

Свидетельство о смерти

Имя умершего: Пришна Аника Арья

Возраст (на последний день рождения): 40

Причина смерти: Остановка сердца и лёгких

Сопутствующие факторы: Хроническое употребление наркотиков

— О боже мой.

Я смотрю на свидетельство — свидетельство о смерти Пришны. Руки дрожат, пока я снова лезу в карман и вытаскиваю синюю бархатную коробочку размером с ладонь. Внутри — маленький золотой урн в бархатном гнёздышке.

Тридцать шесть

Сабина

После того как нашла свидетельство о смерти и прах, я торопливо возвращаюсь в свою комнату, закрываю — и запираю — дверь.

Если настоящая Пришна мертва, то кто та Пришна, с которой я разговаривала? И чей прах в урне? Настоящей Пришны? Кого бы это ни было?

Я ругаюсь вслух, жалея, что у меня нет телефона или доступа в интернет. Я бы могла покопаться в интернете и выяснить про это имя.

Раздражённая, растерянная и слегка напуганная, я опускаюсь на кровать и делаю дрожащий вдох.

Во что, чёрт возьми, я вляпалась? Что теперь делать?

Ответ приходит мгновенно: никому не говори.

Я поднимаю голову и киваю. Никому не говори, что знаешь про разрушенную детскую или что нашла свидетельство о смерти на имя Пришны.

Никому не показывай, что шпионила. Потому что я знаю: если скажу — меня снова запрут в комнате, и я не смогу свободно передвигаться по дому.

— Ух. — Я опускаю голову в ладони.

Голова раскалывается. Меня тошнит, в глазах темнеет. А через несколько часов мне предстоит ужин с Астором. Последний ужин с ним.

Делаю глубокий вдох и решаю: прямо сейчас я сосредоточусь на Асторе и этом ужине.

Только на нём.

Только на нём.

Всё скоро закончится.

Прокрадываюсь в комнату Астора, краду одну из его снотворных таблеток и бегу обратно к себе, ложусь и заставляю себя закрыть глаза.

Спи, Сабина.

После сна всё становится лучше.

Тридцать семь

Аноним

Я наблюдаю за ней, пока она спит — тяжёлое поднятие и опускание груди, как подёргивается левый глаз. Она видит сон.

Пальцы крепче сжимают ножницы.

Я изучаю вену на её шее — мягкое тук-тук-тук крови. Представляю, какой будет беспорядок, если я сейчас вонжу сюда лезвие.

Она шевельнулась — будто почувствовала меня. Брови сдвинулись в тревоге.

Быстро я поднимаю прядь длинных чёрных волос и пропускаю её между лезвий.

— Скоро, — шепчу я и отрезаю.

Тридцать восемь

Сабина

Меня резко вырывает из сна. Хмурясь, сажусь — странное чувство, будто кто-то был в комнате, но никого нет. Это не то ощущение, когда я просыпаюсь от Астора посреди ночи. Это тревога. Страх.

Должно быть, от снотворного, которое я приняла.

Моргаю, смотрю на часы. Уже шесть вечера. Астор ждёт меня через час. Я дезориентирована — удивительно, как крепко спала. Делаю мысленную заметку: украсть ещё этих таблеток.

Встаю с кровати и иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало — и хмурюсь.

— Что за… — Провожу пальцами по короткому клочку волос, торчащему сбоку головы. Будто кто-то отрезал небольшую прядь.

Какого чёрта это произошло?

Могла ли я сделать это во сне под снотворным? Или волосы начали выпадать и ломаться от стресса?

Разворачиваюсь, ожидая увидеть на кровати ещё одну безголовую куклу или саму Валери-призрака, ухмыляющуюся мне с ножницами в руке.

Но ничего… ничего, кроме тяжёлого чувства надвигающейся беды в животе.