Чтение онлайн

— Когда девочка достигает зрелости…

— Она приходит сюда? — Воображение услужливо нарисовало тоненькую застенчивую девушку, и рука невольно сжалась.

Нет, Джемма никогда не отличалась застенчивостью, это ему доподлинно известно. Смелая, откровенная, остроумная — эти эпитеты точнее определяли ее характер.

Она продолжала рассказывать о традициях, связанных с термами Аполлона.

— Какой ты была в то время? — не выдержал Элайджа.

— Романтичной. Верила в фей и в волшебные исцеляющие источники.

— А этот бассейн волшебный?

Она покачала головой:

— Нет, что ты! Волшебные источники прячутся в глуши дремучего леса, и чтобы найти хотя бы один, надо пройти много-много миль по холмам, пробраться через колючие заросли и преодолеть топкое болото.

— Знаешь по собственному опыту? — лениво уточил Элайджа.

— Няня замечательно рассказывала сказки… Не хочешь продолжить?

— О чем ты?

Она показала на его бедра.

Рука снова опустилась.

— Тебе нравится смотреть?

— Еще ни разу не доводилось видеть ничего подобного.

— А ты доставляешь себе удовольствие?

— Как по-твоему?

— Несомненно, — прошептал Элайджа. — Безусловно.

Джемма улыбнулась.

— Может быть, покажешь?

Румянец на щеках стал еще ярче.

— Нет.

— Нет?

— Не сегодня.

Сам он чувствовал себя свободным и всесильным, словно древнеримский бог.

— Надеюсь, этот старый «монах» внезапно не появится?

— Он никогда не приходит во время купания. Да и уйдем мы отсюда без посторонних глаз.

Элайджа позволил себе предаться чувственным мечтам.

— Хочу думать о тебе, — признался он новым, глубоким голосом.

Не сводя глаз с любимой, он начал откровенный рассказ о впечатлениях, ощущениях, открытиях… с уст легко слетали земные, плотские слова, которые уважаемый государственный деятель не имел права произносить вслух. Фразы дробились на отдельные фрагменты, то и дело, прерываемые стонами: он рассказывал, как будет ласкать грудь, как раздвинет ноги, как будет ее целовать… какой вкус ощутит на губах…

Джемма полулежала в теплой воде и смотрела широко раскрытыми, полными изумления глазами, а он продолжал вдохновенно описывать подробности самой интимной из ласк.

— Но ведь ты никогда так меня не целовал! — внезапно воскликнула она.

Увлекшись, Элайджа не заметил, когда успел закрыть глаза. А сейчас, вернувшись к действительности, увидел, что жена сидит прямо и смотрит с нескрываемым подозрением. Силой воли он заставил руку замереть, хотя тело болезненно требовало продолжения.

— Так я не целовал ни одну женщину на свете, — откровенно признался он. — Когда мы поженились, я был еще слишком молод и глуп.

Джемма встала и спустилась в бассейн. Теперь вода доходила ей до груди и, казалось, нежно ласкала. Неужели она шла к нему? Неужели решила нарушить глупый запрет?

Однако едва розовые пальчики ног коснулись разделительной линии, она окунулась с головой и вынырнула мокрой обитательницей морей, скользкой и прекрасной.

Элайджа стремительно бросился ей навстречу — так быстро, что поднял волну. Даже не глядя вниз, почувствовал, что клинок ожил и наполнился прежней силой.

— Думаю, поцелуи разрешены даже здесь — предположил он, наклоняясь.

Джемма покачала головой. Мокрой она предстала совсем иной: новой, таинственной, незнакомой.

— Не прикасаться, — предупредила она, и на ее губах вновь появилась лукавая усмешка.

Но стоило лишь протянуть руку, и пальцы коснулись бы мягкой округлости груди.

Сердце Элайджи билось гулко, но сильно и ровно, уверенно отбивая могучий ритм жизни.

Кто придумал, что правила незыблемы?

— У тебя появились фантазии, которых не было раньше, когда мы были женаты, — удивленно заметила Джемма.

— Мы и сейчас женаты, — хрипло возразил Элайджа.

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Тогда мы встречались… — Она взмахнула руками, и брызги осыпали грудь, словно поцелуи, о которых он мечтал.

— Исключительно под одеялом, — с сожалением продолжил Элайджа. — Видишь ли, в те дни я был еще очень, очень молодым и, естественно, очень глупым. А еще очень испуганным.

Признание удивило Джемму.

Ах, до чего же мучительно стоять перед прекрасной, желанной женщиной и скромно держать руки по швам! Мужественная плоть отказывалась подчиняться команде и стремилась вперед — ближе, как можно ближе.

— Тебе кто-нибудь рассказывал, как и где умер мой отец?

Он ненавидел сочувствие посторонних, но мечтал о сострадании единственной на свете, словно тепло ее души могло растопить лед и согреть сердце.

— Говорили, что в этот момент он развлекал неких дам, — тщательно подбирая слова, ответила Джемма.

— Во «Дворце Саломеи», — уточнил Элайджа. — Нам удалось скрыть от всеобщего внимания некоторые детали.

— Я слышала, он был с двумя женщинами.

— Суть скандала даже не в женщинах. — Элайджа твердо решил открыть всю неприглядную правду.

Джемма удивленно замерла.

— Неужели мужчина?

— Нет. Дело в том, что отец был… — Слова отказывались повиноваться. — Был привязан к кровати. Его вкусы отличались пикантностью.