Чтение онлайн

Он никогда не проходил мимо дверей Паркинов, если на то не было крайней необходимости, так как недавно Кэрри сообщила ему, что ходят слухи, будто он бросил Нэнси, на что он ответил со смехом: «А я ее и не подбирал». Кэрри при этом хихикнула. Но Кэрри теперь было не до смеха. Он очень сомневался, доведется ли ей вообще засмеяться, пока она живет в этом доме, где все буквально дышит расплатой за грехопадение.

До сих пор он полагал, что только католики носятся с их религией, обязательной для всех исповедью, причастием, празднованием Пасхи и тому подобным. Вечером в субботу они могут помирать. Но в воскресенье все как штык на мессе в церкви. Что держит их? Страх, подумал он. А как же тогда получается, что после мессы они снова набиваются в пабы и по всему Джерроу не найти местечка ни в одном трактире? Методисты мало чем отличаются от них, но в их пользу говорит то, что они за учебу, за просвещение. Но его дядя принадлежал к Англиканской церкви, а это самая терпимая из всех конфессий. Но экстремисты есть у всех. Взять хотя бы этих, с корабельных верфей. Он и сам не отличался набожностью... М-да, и вот чем все это кончилось.

Боже, как же ему худо.

От деревни до «Булла» не было и трех километров, и по дороге он встретил только гуртовщика с двумя-тремя десятками голов скота. Тот ничего не спросил, только остановился и внимательно посмотрел на него, потом опять двинулся своим путем, покрикивая на своих подопечных: «А ну, шевелитесь, шевелитесь!» Дети были в школе, а все остальные заняты своим делом.

Он часто останавливался передохнуть, пока дошел до «Булла», и все же, добравшись до дверей трактира и поставив тележку на булыжники, которыми был выложен подъезд к дому, он тяжело дышал и никак не мог разогнуться. В таком положении он и застыл, заглядывая через открытую дверь в бар, где миссис Таггерт выметала мокрые опилки с пола. Заметив его, она отбросила щетку и, выйдя на улицу, на миг замерла, сощурив глаза, и воскликнула:

— Никак это ты, Робби?

— Да, миссис Таггерт, это я.

— Боже ты мой! Что такое стряслось с тобой?

— А... Долгая история, можно войти?

— Конечно. Конечно. Боже мой! Только посмотри на свою голову, мальчик. Несчастный случай?

— Да, можно сказать и так.

Он не стал возражать, когда она взялась помочь ему войти в помещение бара. Потом она позвала:

— Билли! Билли!

— В чем дело? — Ее муж вылез из подвала, стараясь получше разглядеть, кто сидит на чужом месте на краю скамейки, и, вглядевшись, удивился: — Не может быть! Что с тобой? В тебя стреляли?

Он склонился над Робертом, и Роберт, силясь криво улыбнуться, ответил:

— Что-то в этом роде, только не порохом, а ножом.

— Ножом?

— Ага. Как ты думаешь, мне не повредила бы капелька чего-нибудь такого?

— Конечно, конечно. — Мери Таггерт побежала за стойку, а Билли, пристроившись на скамейке напротив, приблизив к нему лицо, поинтересовался: — Неприятности?

— Да, неприятности.

— С дядей?

— А с кем еще?

— Вот, выпей. — Миссис Таггерт подала ему хорошую порцию виски, он отпил большой глоток, закашлялся, расплескал виски и поперхнулся — он не пил виски и вообще спиртного. От резкого движения головой у него сместилась повязка, и миссис Таггерт воскликнула: — Ой! Ты только посмотри, какая рана! — Она разматывала полоски материи, которыми замотал себе голову Роберт, и все время причитала: — Боже мой, боже мой! Тебе просто повезло. Чуть глаз не выколол, а если бы прошил голову? Чем это? Кинжалом? Взгляни-ка, Билли. Как раз прошел над ухом. Да, придется зашивать это. Как это произошло?

Он отпил еще глоток, потом подробно рассказал о том, что с ним произошло. И, когда он закончил свой рассказ, Билли Таггерт спросил:

— А ты знаешь, что это был за парень, я имею в виду той ночью... Ты не заметил его или чего-нибудь такого?

— Нет, только слышал ее смех. Уверен в одном: они встречались не в первый раз, значит, это кто-то из местных. Ну ладно, Билли, главное, зачем я здесь, это спросить, не могу ли я остановиться у тебя на несколько дней, пока определюсь, что мне делать.

— Оставайся сколько надо. — Муж с женой произнесли эту фразу почти в один голос. — За домом полно мест, где можешь сложить свои вещи. У тебя, я знаю, есть несколько чудесных вещей из мебели, ты, по-моему, сам их делал или твой отец. Мне Тим Ярроу говорил. Он не очень разговорчивый, Тим, но он говорил, что не видел мастера по дереву лучше тебя. Знаешь, на твоем месте я бы отправился наверх и прилег. А здесь вот-вот появится Энди Паттерсон, он развозит товар по всему району и будет проезжать мимо дома доктора Миллера. Я скажу ему, чтобы он попросил его заехать сюда. Доктор Миллер хороший врач и любит бывать у нас. Правда, Мери?

Она рассмеялась:

— Еще бы, конечно, он любит заглядывать к нам. Смочить горло после визитов. Мы часто вызывали его к нашему Джорджи, потому что он подхватывал все, что только возможно под солнцем, начиная с кори и кончая туберкулезом. И хотя он излечился от всех своих болячек, я всегда говорю, что ему не следовало бы работать на кирпичном заводе. Впрочем, это так, к слову. Пойдем, помогу тебе устроиться.

Его устроили очень неплохо. Поместили в удобную комнату — спальню, где в изножье кровати стояла еще и кушетка, он лег на нее и моментально погрузился в глубокий усталый сон. Он проснулся почти через три часа от прикосновения руки доктора Миллера.

Доктор Миллер был пожилым человеком, скупым на слова, но взглядом выражал многое. Он наложил на рану восемь швов и, закончив, заметил:

— Ну вот. Знаешь, а ты везучий. Ты счастливчик, он мог задеть мозг. Он просто маньяк. Что ты собираешься предпринять по этому поводу?

— Что значит предпринять?

— Подать в суд за физическое насилие?

— Нет... Нет, конечно же, нет.

— Насколько я понимаю, ты не считаешь себя виновным в лишении его дочери невинности. Ха! Это прозвучит именно так... лишение невинности. Он же просто религиозный маньяк... У тебя хорошая кровь, быстро свертывается. Но я бы порекомендовал на день-другой полный покой. Во всяком случае, ты в хороших руках, Мери присмотрит за тобой. Мой гонорар по этому случаю три и шесть.

Роберт засунул руку в карман брюк и вытащил несколько монет. Принимая деньги, доктор дал последний совет.

— Больше пей темного пива, оно помогает кроветворению. До свидания.

Роберт промямлил принятое «до свидания» и снова лег. Голова разламывалась. Интересно, будет ли шрам от самого уголка глаза? А, ладно, он видит, а это уже немало. Три и шесть, он столько запросил, наверное, за швы. Доктор в Джерроу брал только два шиллинга за раз.

Этот запросил три шиллинга и шесть пенсов за каждый визит, да, за неделю набегут приличные деньги. Но, конечно же, нужно учесть разъезды по вызовам. Хорошо быть доктором, но для этого нужно иметь образование. Но при всем его образовании, готов поспорить, ему не сделать стула или стола. Какой сегодня день? Вторник. Нет-нет, вторник был вчера. У Роберта кружилась голова, хотелось спать. Мысли путались. Хотя какое это имеет значение? Он глубоко вздохнул, закрыл глаза. Потом, к своему удивлению, обнаружил, что сидит у воды, как тогда, светит луна и он видит, как приближается она. Она надвигалась на него через кушетку и широко улыбалась. Он снова почувствовал испуг, потом она посмотрела ему в лицо и сказала: «Как же я рада, что ты вернулся», и он уснул.

3

В баре развернулась полемика по поводу того, кто же наградил Кэрри Брэдли ребенком. Как сказала Мери, все сходились на том, что это не Роберт. Ближе всех подошел к разгадке Джорджи Таггерт.

Однажды вечером, уже после того как трактир был закрыт, они сидели в задней комнате, и Билли Таггерт снова повторил, что Роберту следовало бы обратиться в Форшо-Парк, так как они до сих пор не могут найти работника. Да, там платят мало, согласился Билли, но нужно учесть, что там бесплатное питание и жилье.