Чтение онлайн

Когда все опомнились от шока, Алиса подбежала к Роберту, всхлипывая:

— Боже мой! О боже мой!

Но он оттолкнул ее. Он не знал, насколько глубокой была рана, — боли он не чувствовал, только поташнивание от попадавшей в рот крови.

Первой к нему подскочила с полотенцем Кэрри, он выхватил полотенце из ее рук, проговорив:

— Не притрагивайся ко мне. Слышишь? Не притрагивайся ко мне. — Потом повернув к ним голову, крикнул: — Не смейте притрагиваться ко мне, вы все. Потому что я постараюсь убраться отсюда побыстрее, как только смогут унести меня ноги.

— О, нет, нет! — вырвался вопль из груди Алисы, она умоляюще глядела на мужа. Тот не произнес ни слова. Спотыкаясь, он дотащился до стула, тяжело опустился на него и, упершись руками в колени, уставился в пол.

— Ничего. Ничего, — успокаивала Роберта Алиса. — Все. Все. Ничего страшного. Только... дай я тебе перевяжу голову. Ну, пожалуйста. Пожалуйста. — Она потянула его за руку, и он позволил увести себя из кухни. Но в прихожей у него снова закружилась голова, и он, плюхнувшись на деревянный стул у входной двери, сплюнул на полотенце кровь изо рта. Алиса, не преставая жалостно причитать, осмотрела рану. Наконец она сказала: — Придется зашивать. Тебе нужен доктор. Я пошлю за ним.

— Не смейте. Если мне понадобиться доктор, пойду к нему сам. Как-нибудь обойдусь. — Он поднялся на ноги, сложил полотенце в длину и обвязал им голову. Потом сказал: — Я возьму с собой, что смогу, и мой инструмент. За остальным пришлю.

— О, Роберт, Роберт, попытайся понять.

— Я все понимаю, тетушка. Вы готовы были сплавить ее ко мне и совсем не думали о нас обоих.

— Она любит тебя, Роберт.

— Да, конечно. И других тоже... И вообще, тетушка, вы поступили неправильно, очень плохо. Все бы улеглось, и я бы остался с вами и сделал бы все, чтобы успокоить его... А теперь — что я могу сказать? Благодарение господу, что я ухожу.

— Но куда ты пойдешь? — жалобно проговорила она.

— Не знаю. Найду какое-нибудь место. — Он повернулся и пошел вверх по лестнице.

В своей комнате он тут же сел на кровать, очень кружилась голова. Через некоторое время он выжал полотенце в тазу для умывания, смыл кровь с лица, шеи и головы. Кровотечение почти остановилось, но волосы свалялись от крови. Он подошел к комоду и вынул рубашку, нарвал из нее полосок, которые использовал вместо бинта, намотав как мог вокруг головы, потом еще раз присел.

Прошло не меньше получаса, пока он встал и начал укладываться. Большая часть его белья вошла в корзинку, которая принадлежала еще его матери, остальное — в жестяной сундучок, который он купил подержанным в Джерроу перед отъездом сюда. Последними он упаковал книги. Всего у него было двадцать восемь штук, и он их связал веревкой.

Затем он вошел в мастерскую, где был занят работой Тим Ярроу, и увидел Роберта.

— Боже! Что с тобой приключилось?

Роберт ответил коротко:

— Он хотел ослепить меня или прикончить. Еще чуть-чуть, и все, но промахнулся.

— Боже всемогущий! За что?

— А, ты все равно скоро все узнаешь. Сейчас скажу тебе только одну вещь, Тим. Я к этому не имею никого отношения... Послушай, мне нужен мой инструмент. Где мой ящик? Он стоял здесь... — Роберт пошел в угол мастерской, и Тим Ярроу сказал:

— Мистер Брэдли переставил его на полку.

Собрав весь свой инструмент, Роберт попросил Тима Ярроу, молча наблюдавшего за ним:

— Ты не поможешь мне снести вещи по черной лестнице? Я положу их на ручную тележку... Я ее пришлю обратно.

— Куда ты пойдешь?

— В «Булл», временами они берут постояльцев. У них сзади сарай, он пустой... Билл Таггерт, наверное, позволит мне сложить там пожитки. Я за ними пришлю.

— Но, дружок, ты не состоянии дотянуть тележку до «Булла». Да и сама тележка такая тяжесть.

— Ничего, справлюсь.

— Я спрошу, он позволит помочь тебе.

— Нет-нет. Спасибо тебе, Тим. Не нужны мне его одолжения. Хватит и того, что я от него получил. Тебе не кажется? — Он показал на голову.

— Большая рана?

— Не знаю. Знаю, что заходит за ухо и почти задела глаз. Бог мой, он ведь мог оставить меня слепым. Он сумасшедший.

— Ну, я бы так не сказал. Но странностей, признаться, у него полно, и характер никуда. Чудно. — Тим покачал головой. — Знаешь, а ведь он чуть не убил твоего отца.

Роберт повернулся к нему с немым вопросом в глазах.

— Ну да. Они подрались во дворе, как два маньяка, и он толкнул его в яму для опилок и прикончил бы там, если бы не мы со стариком Роджером Твейтом. Все это из-за твоей матери. А посмотри на него в церкви — прямо ангел Гавриил, а говорит-то как сладко, что божий агнец.

— Он же фанатик.

— Верно, и вообще. Но одного у него не отнимешь, человек он честный. Если он не прав, он это признает. Один раз он извинялся передо мной. Ей-богу. Дело было о заказе на покраску фермерской повозки. Я говорил, что фермер Рид сказал нам одно, а он — что тот сказал совсем другое. А получилось, что прав был я, и он подошел ко мне и сказал, что просит прощения. Он очень странный человек.

— Точнее не скажешь. Ладно, поможешь мне спустить вещи?

Тим Ярроу взял самое тяжелое и сошел вниз. Они погрузили вещи на тележку — жестяный сундучок, корзинку, книги и ящик с инструментом. Посмотреть, что происходит, из дома не вышел никто.

Когда Роберт замешкался с тележкой у ворот, Тим Ярроу крикнул ему:

— Слушай, ты так не доберешься. Ты же едва ноги передвигаешь. Может, лучше заскочишь к одному из Мортонов? Гарольд обязательно дома, у него вечерняя смена.

Это была неплохая мысль, если бы, чтобы попасть к Мортонам, не нужно было бы проходить мимо дверей Паркинов. Стоит Нэнси увидеть его в таком виде, как она мгновенно догадается о причине. Он мог представить себе, как она закрутит головой и с ехидством в голосе скажет: «А я и не удивляюсь ни чуточки».