Чтение онлайн

— Не спится, товарищ капитан? — первым прервал он молчание. — А я сижу, трохи звездочки изучаю…

Красивые! У нас на хуторе выйдешь, бывало, к Днепру и смотришь на них, смотришь всю ночь… Какая мерцает, словно гутарит о чем, а какая просто горит — вроде человека: знай робит свое дело, не ерепенится…

— Светает, — вполголоса заметит Алексей. — А все не едут…

— Может, сами загрузим и — айда?

Алексея передернуло от такого предложения — перспектива безрадостная, прямо надо сказать.

— Брезент есть, — продолжал Деденчук, — завернем и — в арестантский отсек. Уместится…

— Нет, нет… Не положено это… Повредить можем, потом микрочастицы легко утрачиваются — может, сохранились приметы одежды преступника.

— А я думаю, что его и искать не надо… — на лице Деденчука была видна некая хитринка.

— То есть? — не понял Алексей. — Вычислил или лепишь от фонаря?

— Не мне, конечно, об этом гутарить, но подозрение есть…

— Интересно.

— Не случайно он сегодня здесь появился… Его никто не приглашал, не информировал о нашем приезде?

— Нет.

— А ходил повсюду при нас. Скажем мы, что следы обуви его, а он ответит: оставил только сегодня, во время осмотра. Следы пальцев, которые на березе, — я видел, вы снимали — при совпадении вызовут новое оправдание: оставил лишь сегодня, за пять минут до осмотра. Бьюсь об заклад — этот парень неплохо соображает, а мы прошляпили!

— Соображает, говоришь? Верно, пионервожатый это не его специальность, хоть и готовился к работе в лагере. Вообще-то, он математик, кажется…

— Оно и видно, что математик. Рассчитал ходы, а чем доказывать будете? Я считаю, его рук дело — и вся недолга! Может, любовница есть, а от этой не знал, как избавиться… Слышал, как прокурорские говорили: алиби у него хорошее. Доброе, можно сказать, прикрытие… А вы говорите: микрочастицы, волокна одежды… Опять ответ простой — муж с одеждой жены соприкасаться может двадцать четыре часа в сутки.

— Законом это не запрещено…

— А морда у него протокольная, только к делу этого не пришьешь!

Алексей слушал рассуждения водителя, прослужившего в милиции полтора десятка лет, повидавшего всякое, и не мог не согласиться с его словами — в них все было правда. И каждое слово тяжким обвинением падало в душу. Он молча вернулся к машине, сел на свое место, громко, с раздражением хопнул дверцей.

— Что там оказалось? — спросил его Борис.

Алексей объяснил про тент, но о сомнениях, связанных со словами Деденчука, делиться не стал.

Послышался звук приближающейся машины. По проселку, переваливаясь с боку на бок, поднимая тучи белесой пыли, окрашенной утренним солнцем в розовый цвет, ехал невзрачный помятый рафик.

Алексей потянулся, размял затекшие ноги и повернулся к Борису — тот дремал, запрокинув голову на папку с документами.

— Вставай, — проговорил Алексей, слегка дотронувшись до плеча следователя. — Колымагу подали почти что к завтраку…

— Времени сколько? — Борис приподнялся на локте и посмотрел в окно. — Шесть уже?

— Половина.

Они вышли из машины и направились в сторону оврага. Следом за ними к кустам подъехал фургон. Из него вышел угрюмого вида детина в затрепанном ватнике, из которого торчали клоки свалявшейся ваты. Его хмурое заспанное лицо не выражало ничего, кроме неудовольствия.

— Утро доброе, — произнес Алексей, указывая до рогу к воде, но приехавший не проронил ни звука.

— Носилки у вас есть? — поинтересовался следователь. — На чем понесем?

Угрюмый детина сплюнул измусоленную беломорину и начал продираться сквозь кусты. Подойдя к телу, окинул привычным взглядом, словно измерял рост, определял на глазок вес и беззвучно развернулся назад к рафику. Через минуту он появился вновь, неся какой-то сверток мешковины или грубой ткани. Расстелив ее на земле, он сноровисто перевалил на нее тело.

— Ты отойди в сторону, — приказным тоном скомандовал он следователю, — а ты и ты, — он ткнул пальцем в сторону Деденчука и Алексея, — беритесь за углы, что в ногах… Подняли! Заноси… Поехали!

Тряпка была скользкой и противной на ощупь. Ноша была тяжелой. Алексей изо всех сил сжимал пальцы, но материал выскальзывал из рук. До машины они донесли грустную ношу, уже волоча по земле. Угрюмый детина распахнул задние створки кузова и довольно ловко уложил тело в машину. Рядом лежал еще один такой же сверток, и тоже в мешковине. Вытерев руки неопределенного цвета тряпицей, угрюмый — повернулся к Алексею:

— Где сопроводиловка?

— Минуточку, — ответил за него следователь, — сей час заполню бланк… — Он раскрыл папку, достал лис ток копирки, разграфленную осьмушку бумаги, на которой синела заранее поставленная печать, и быстро заполнил от руки.

Листок перекочевал из рук в руки, и вскоре зеленый фургон, переваливаясь с боку на бок, ринулся в обратный путь.

— Долгоньким оказался выезд, — пробасил Деденчук, свертывая и запихивая в уазик брезент, укладывая коробку с вещдоками. — И когда этот беспорядок кончится? Всю ночь торчали у черта на куличках… А преступник нас перехитрил!