Чтение онлайн

Заросли кончились. В нескольких ярдах от нее, на очищенной земле небольшой холм извергал огонь и дым, точно вулканчик.

— Угольная печь, — шепнула Полли. — Просто кусок глины на охапке лещины. Тлеет днями. Должно быть, из-за ветра огонь разгорелся. Теперь хорошего угля не выйдет — горит слишком быстро.

Они обошли печь, держась ближе к кустам. На поляне были и другие глиняные купола, из которых вырывались слабые струйки дыма и пара. Пара печей была не достроена, свежая глина лежала рядом со связками лещины. Хижина, печи и тишина. Только слегка потрескивал огонь.

— Угольщик мертв, или при смерти, — сказала Полли.

— Он мертв, — поправил ее Маледикт. — Здесь пахнет смертью.

— Ты чувствуешь это, несмотря на дым?

— Конечно. Некоторые вещи мы чуем очень хорошо. Но как ты узнала?

— Они очень внимательно следят за пламенем, — ответила Полли, смотря на хижину. — Он бы не допустил подобного, если бы был жив. Он в хижине?

— Они в хижине, — отрезал Маледикт и пошел вперед.

Полли побежала за ним.

— Мужчина и женщина? — спросила она. — Их жены часто живут с…

— Не знаю, если это не старики.

Хижину сплели из лещины и покрыли брезентом; угольщики постоянно переезжали от одной рощицы к другой. Окон не было, а вход вместо двери закрывала тряпка. Ее отшвырнули; внутри было темно.

Я должна справиться с этим, подумала Полли.

Женщина лежала на кровати, мужчина был на полу. Было что-то еще, что видели глаза, но мозг отказывался думать об этом. Много крови. Люди были старыми. Вряд ли они могли бы стать еще старше.

Оказавшись снаружи, Полли сделала глубокий вдох.

— Думаешь, это были кавалеристы? — наконец спросила она и только потом поняла, что Маледикта трясет. — О… кровь… — сказала она.

— Я справлюсь! Все в порядке! Надо только сосредоточиться и все будет хорошо! — тяжело дыша, он прислонился к хижине. — Хорошо, все в порядке, — наконец произнес он. — И я не чувствую лошадей. Неужели ты не видишь? Кругом грязь, но нигде нет следов копыт. А вот отпечатков ног — достаточно. Это были наши.

— Не говори ерунды, наши…

Вампир нагнулся и вытащил что-то из опавших листьев. Большим пальцем он соскреб грязь. На тонкой латуни был виден Сияющий Сыр — знак Взад-и-Вперед.

— Но… Я думала, мы — хорошие ребята, — слабым голосом проговорила Полли. — То есть, если б мы были ребятами.

— Мне нужен кофе, — пробормотал вампир.

— Дезертиры, — говорил Джекрам, десять минут спустя. — Так бывает. — Он бросил значок в огонь.

— Но они были на нашей стороне! — возмутилась Шафти.

— И что? Не все такие джентльмены как ты, рядовой Маникль, — отрезал Джекрам. — Только не после нескольких лет жизни под стрельбой и на еде вроде крысиной поскребени. При отступлении от Краска я не пил воды три дня, а потом упал лицом в лужу лошадиной мочи, что никак не сказалось на моем отношении к людям или лошадям. Что-то случилось, капрал?

Маледикт, стоя на коленях, встревожено рылся в своем рюкзаке.

— Кофе пропал, сержант.

— Может, ты его просто не взял, — равнодушно отозвался Джекрам.

— Я взял его, сержант! После ужина я вымыл кофемолку и положил ее в рюкзак вместе с кофейными зернами. Я уверен. Для меня это очень важно!

— Что ж, если взял кто-то другой, то он пожалеет, что я родился на свет, — прорычал Джекрам, глядя на остальных. — Еще что-нибудь пропало?

— Э… я не собирался говорить об этом, я не был уверен, — начала Шафти, — но когда я открыл свой рюкзак, мне показалось, будто кто-то рылся в нем…

— Ох-хо! — начал Джекрам. — Так-так-так. Я не буду повторять это еще раз, ребятки. Воровство среди своих доведет до виселицы, ясно? Ничто так не понижает мораль, как какая-нибудь мелкая дрянь, шарящая по чужим вещам. И если я кого поймаю, то подвешу его за пятки! — Он взглянул на них. — Я не собираюсь заставлять вас показывать ваши рюкзаки, как будто вы преступники, — продолжил он, — но лучше проверить, все ли на месте. Конечно, кто-то из вас мог взять что-то чужое случайно. Собирались вы в спешке, да и темно было. Такое бывает. С этим вы разберетесь сами, понятно? А я пойду бриться. Лейтенанта Блуза все еще тошнит, после того, как он увидел трупы. Бедолага.

Полли отчаянно рылась в своем рюкзаке. Прошлой ночью она второпях побросала все, как попало, но того, что она искала…

… не было. Несмотря на жар от угольных печей, она пробила дрожь.

Локонов не было. Она лихорадочно вспоминала вчерашний вечер. Они просто свалили рюкзаки в кучу, как только зашли в барак, так? А Маледикт сделал себе чашку кофе на ужин. Он вымыл и высушил маленькую машинку…

Раздался тихий вскрик. Скромные пожитки Уоззи лежали вокруг нее, а сама она держала кофемолку. Почти раздавленную.

— Н-н-н… — начала она.

Мозг Полли заработал быстрее, точно мельничное колесо во время потопа. Потом все унесли сумки в заднюю комнату с матрасами, так? И вещи были там, пока они сражались с солдатами…

— Ох, Уоззи, — прошептала Шафти, — Ох, милая…

Так, кто мог проскользнуть через черный ход? Ведь в округе не было никого, кроме них и кавалеристов. Может, кто-то хотел посмотреть и устроить им неприятностей…

— Страппи! — громко произнесла она. — Это он! Этот маленький крысюк наткнулся на кавалеристов, а потом пробрался обратно, чтобы посмотреть! Он оч… чертовски отлично порылся в наших рюкзаках! Ну же, — добавила она, почувствовав их взгляд, — вы можете представить, чтобы Уоззи что-нибудь крала? Да и когда она могла?

— А они бы не взяли его под стражу? — спросила Тонк, поглядывая на сломанный прибор в дрожащих руках Уоззи.

— Он мог бы выбросить свою кивер и куртку и превратиться в чертова гражданского, так? Или просто сказать, что он дезертир. Он мог придумать что-нибудь, — ответила Полли. — Вы ведь помните, как он обращался с Уоззи. Он и в моем мешке рылся. Украл… кое-что личное.

— Что? — спросила Шафти

— Просто кое-что, ясно? Он хотел… вовлечь нас в неприятности, — она видела, как они думают.