Чтение онлайн

— Пожалуйста, сперва горячее полотенце, Перкс, — подсказал Блуз.

— Да, сэр. Простите, сэр. Забыл, сэр. — Паника нарастала. Она смутно припомнила, как проходила мимо лавки цирюльника в Мюнцзе. Горячее полотенце на лицо. Так. Она схватила маленькое полотенчико, сунула его в кипяток, вытащила и положила на лицо Блуза. Крика, как такового, не было.

— Ааааагх кое-что еще беспокоит меня, сержант.

— Да, сэр?

— Кавалеристы, должно быть, захватили капрала Страппи. Не представляю, как еще они могли узнать про нас.

— Отлично подмечено, сэр, — ответил сержант, глядя, как Полли накладывает пену вокруг рта и носа.

— Я надеюсь, они не пфф пытали бедолагу, — продолжал лейтенант. Джекрам промолчал, но довольно многозначительно. Полли хотелось, чтобы он перестал следить за ней.

— Но зачем дезертиру пфф идти прямо на пфф фронт? — спросил Блуз.

— Это имеет значение, сэр, для старого солдата. Особенно для политикана.

— Правда?

— Можете мне поверить, сэр, — ответил Джекрам. За спиной Блуза Полли водила лезвием по красному камню, вверх и вниз. Оно уже было гладким, точно лед.

— Но наши парни, сержант, не «старые солдаты». Чтобы сделать из рекрута «воина» нужно пфф две недели.

— Они подают большие надежды, сэр. Я смогу уложиться в пару дней, сэр, — произнес Джекрам. — Перкс?

Полли чуть не отрезала себе палец.

— Да, сержант, — задрожала она.

— Думаешь, ты смог бы сегодня убить человека?

Полли взглянула на лезвие. Острие сверкало.

— Мне жаль говорить так, но думаю, что да, сэр!

— Вот видите, сэр, — криво ухмыльнулся Джекрам. — В этих парнях есть кое-что. Они схватывают все налету, — он подошел к Полли и безмолвно забрал из ее рук бритву. — Я хотел бы обсудить с вами кое-что, сэр, наедине. Думаю, Перкс может идти отдохнуть.

— Конечно, сержант. Pas devant les soldats jeuttes, a? [7]

— И это тоже, — ответил Джекрам. — Ты свободен, Перкс.

Полли пошла прочь, ее рука все еще дрожала. За спиной она услышала, как Блуз вздохнул и сказал:

— Настали щекотливые времена, сержант. Командование еще никогда не было настолько обременительным. Великий генерал Тактикус говорил, что в опасные времена, главнокомандующий должен, как орел, видеть целое и в то же время, как ястреб, подмечать все мелочи.

— Да, сэр, — ответил Джекрам, проводя бритвой по его щеке. — А если он уподобится синице, то сможет весь день висеть вниз головой и есть сало.

— Э… хорошо сказано, сержант.

Угольщика и его жену похоронили под сопровождение коротенькой молитвы Уоззи, чему Полли нисколько не удивилась. Она просила герцогиню ходатайствовать перед богом Нугганом о вечном покое и тому подобном для усопших. Полли много раз слышала эту молитву, и ей было интересно, как она работает.

Она не молилась с того дня, как сожгли птицу; не молилась даже когда умирала ее мать. Бог, который сжигает нарисованных птиц, не спасет матери. Такой бог не достоин молитв.

Но Уоззи молилась за всех, словно ребенок, закатив глаза и с силой сжимая побелевшие руки. В пронзительном тонком голоске дрожала такая вера, что Полли почувствовала смущение и стыд, а, когда, наконец, прозвенело слово «аминь», она удивилась, почему мир ничуть не изменился. На минуту или две он казался гораздо лучше…

В хижине была кошка. Она забилась под кровать и шипела на всякого, кто подходил ближе.

— Всю еду забрали, но там, под холмом, в огородике есть морковь и пастернак, — произнесла Шафти, когда они уходили.

— Это ведь будет в-воровством у мертвых, — укорила ее Уоззи.

— Ну, если они против, то смогут удержать их, так? — ответила Шафти. — Они-то ведь уже под землей!

Почему-то, это было даже смешно. Сейчас они могли бы смеяться над чем угодно.

В лагере остались лишь Нефрития, Лофти, Шафти и Полли; остальных назначили часовыми. Они сидели вокруг костра, на котором кипел небольшой котелок. Лофти следила за пламенем. Она всегда становится оживленнее рядом с огнем, заметила Полли.

— Я готовлю конскую поскребень для руперта, — сказала Шафти, с легкостью переходя на сленг, о котором она узнала всего двадцать часов назад. — Он очень просил. К тому же у нас много вяленой конины, а Тонк сказала, что набьет фазанов, пока будет стоять на часах.

— Надеюсь, она хоть некоторое время будет высматривать врагов, — отозвалась Полли.

— Она будет осторожна, — ответила Лофти, тыкая в огонь палкой.

— Знаете, если все раскроется, то нас побьют и отправят по домам, — вдруг сказала Шафти.

— Кто? — неожиданно для самой себя спросила Полли. — Кто? Кто попробует? Кому на это не плевать?

— Ну, э, ношение мужских вещей ведь Отвержено Нугганом…

— Почему?

— Потому, — твердо сказала Шафти. — Но…

— … ты их носишь.

— Ну, это был единственный выход, — созналась Шафти. — Я примерила их, и мне это не показалось слишком уж отвратительным.

— А вы замечали, что мужчины говорят с тобой по-другому? — застенчиво спросила Лофти.

— Говорят? — переспросила Полли. — Они и слушают тебя иначе.

— И не оглядывают тебя постоянно, — продолжила Шафти. — Вы ведь понимаете, о чем я. Становишься… другим человеком. Если бы девчонка прошла по улице с мечом, мужчина попытался бы его отнять.

— Нам нильзя носить дубины, — вставила Нефрития. — Толко большие камни. И девушка ни может носить лишайник, птому што парни думают, што лысина — это скромна. Пришлос втирать помет птиц в голаву, штоб стока вырастить.

Это была довольно длинная речь для тролля.

— Мы даже не догадывались, — призналась Полли. — Э… тролли для нас одинаковы, более-менее.