Чтение онлайн

Уот помотал головой, засмеялся:

— Джон, не валяй дурака. Ты знаешь, что Алекс — чокнутый совершенно? Нет, я не стану тебе помогать, потом еще спасибо скажешь… и брательников его, Уилла и Джорджа, никто никогда не считал нормальными ребятами. Алекса, может, и завалишь — уж больно ты ловкий — но его братья сложат тебя, нарубленного кусками, к воротам Хейлса, а там доберутся и до твоих ближних. Надо тебе оно? Помни свой долг перед семьей, Джон. Баба не стоит родной крови.

Определенно, этот рыжий черт знал, на что нажать.

— Джон, очнись. Пусть всё идет своим чередом. Семья обескровлена, она не выдержит войны из-за чужой.

— Она — не чужая…

— Она — вдова твоего брата. И то, что ты хочешь ее — ничего не меняет.

Я молчал. Он понял. Он всегда был смышлен.

— Значит, в сердце… Тогда ты попал, епископ.

Шотландия, Ист-Лотиан, апрель 1514

До Ист-Лотиана добрались без приключений. Да и какие приключения? Они будут у тех, кто посмеет пощекотать соединенную ораву Хоумов и Хепбернов. Дорогой вели мы беседы вежливые и отстраненные, я молчал и присматривался, и лишь однажды не устоял — просто затем, что взглянуть, как кузен Хоум завертится:

— Алекс, а правда ли, вы знаете, где тело короля?

Ходили ведь слухи, что труп мужчины с веригами на бедрах был свален в старый колодец Хоум-касла. Он остро, подозрительно глянул меня на меня, но сдержался:

— Я знаю, кого бы нам надо было вместо короля, пока не подрос наш законный король. Вот это, действительно, правда. А ты не знаешь ли, Джон, Адам, и правда, оставил вдове так мало? Я-то возьму ее хоть в исподнем, но хотелось бы понимать…

Он возьмет ее в исподнем, сукин же сын! Меня бросило в жар, я помотал головой, сосредотачиваясь на смысле, а не на образе.

Оставил так мало?

Вот и ответ, почему он явился свататься именно к нам.

Не желала тут не Агнесс, точней, не только она одна.

Леди-мать не собиралась расставаться то ли с ее приданым, то ли со вдовьей частью, а леди-невестка пользовалась жадностью свекрови, дабы не идти замуж поневоле. И мне предстояло уговорить обеих, чтобы сохранить жизнь сыну Адама — как поручиться, что Алекс действительно не использует ребенка в качестве последнего средства убеждения? Та еще задача. Но я не мог и предполагать, какой неотразимый козырь он приберег на самом деле в качестве последнего средства.

Шотландия, Мидлотиан, Эдинбург, Босуэлл-корт, апрель 1514

Эдинбург встретил людской пеной городских улиц, нежным цветением садов у Грейфрайарс. Флодденская стена почти достроена, нищие заунывным голосом выпрашивают монет на мостовой возле Святого Катберта — Алекс швырнул в толпу пригоршню мелочи, под градом благословений проехал дальше. Столица была наводнена Гамильтонами, понятно — вымпелы и цвета ближайших родичей покойного короля попадались на каждом шагу — и, как ни странно, Дугласами, я то и дело запинался взором о пылающее сердце Брюса.

— А эти что? — спросил я у Хоума.

— Понаехали, — пожал плечами лорд королевский казначей, — повылезали из нор. Видать, к крестинам принца. Самого Ангуса нет, но тут ошивается его дядюшка Килспинди и братец Джордж — вот уж до чего скользкий, словно маслом намазанный…

«Сам Ангус» теперь был наш бывший зять. Тут я понял, что за полгода так и не удосужился написать ему прямо, поблагодарив за протекцию при назначении на епископат. Не исключено, что это, как и многое другое, за меня сделал Уитсом. Да и не скончалась ли между нами всякая благодарность со смертью Мардж? Она ушла незаметно, на проводах не было Хепбернов, но никто из нас не забыл. Обвинить зятя мне было по сути не в чем, но видеть не хотелось определенно. Если принять в расчет, что викарий в моей епархии до сей поры из Дугласов — полагаю, мы с Ангусом квиты и без благодарности. Так странно было думать — в моей епархии.

Направиться в Эдинбург настоял Алекс, не я. Я ломал голову, зачем ему это понадобилось — ему-то, так жаждущему свататься немедленно — ровно до тех пор, пока мы с Королевской мили не завернули к воротам, украшенным конскими головами — белые лошади, со ртами, разорванными уздой. В холле Босуэлл-корта, ставшем словно намного большим, просторным вокруг человека, не столь приметного статью, нас встречал кузен Уитсом, ректор Далри и Партона, вот уже полгода ревностно защищавший наши интересы при дворе и клявшийся, по слухам, в письмах к леди матери, что блаженство рода тем не менее идет на убыль. Закат виден был и в мертвенных, выцветших полотнищах штандартов и замен, свисающих с потолочных балок холла. Или мне то показалось? Их не меняли лет десять, со времен отделки Босуэлл-корта находящимся во славе лордом-адмиралом… вышивка и краска имели право поблекнуть.

Алекс, по обыкновению, как сошел с седла, так и приступил было к делу, он был человек без тонкости, однако кузен Джеймс велел горячей воды, чистое платье, выпить, ужин, и только потом согласился разговаривать. Хватка у этой пташки Божьей была та еще, попробуй только сопротивляться. Прыткий Хоум оказался обезоружен и водружен за стол, и подали вторую перемену блюд, прежде чем ему удалось выговорить свое, набившее мне оскомину уже:

— Уитсом, есть ли вообще у Хепбернов старший мужчина в семье, с кем мог бы я решить интересующее меня дело?

Со смертью обоих графов Босуэллов для кузена Уитсома отпала необходимость иметь свой дом в столице, и он перебрался к нам. Не то, чтоб ему было дано позволение — просто упустили из виду. Другое дело, что за домом все равно нужен пригляд, а кто это сделает лучше, чем въедливый и прижимистый Джеймс? Пусть живет, в итоге сказала леди-мать, и была в сущности совершенно права. И Уитсом жил, а кабинет… кабинет первого графа Босуэлла так и стоял нетронутым.

— Смотря какую семью вы имеете в виду среди нашего многочисленного рода, лорд Алекс, — безмятежно отозвался Уитсом. — Если Хепберны Уитсома, в чем я лично сомневаюсь, так это мой отец Александр Уитсом, а если Хепберны Хейлса, так это мой кузен Патрик. С чем вы прибыли?

— Вы разве не читали письма?

Так он и писал!

— Признаться, гонец не намного опередил вас, я и не стал любопытствовать, ожидая, что все без искажений бумаги узнаю сразу из ваших благородных уст.

Кузен Джеймс не только безбожно врал, так еще и посмеивался. Чтоб он, да не сунул свой клюв в письмо! Никогда не поверю. Алекс же закипал, по глазам видно было:

— Ну, так узнайте! Прием с дороги, ужин были весьма кстати, признателен вам, но прибыл я не для того, чтоб распивать с вами запасы рейнского прежних графов. Я, видите ли, намерен жениться на вдове покойного Босуэлла. Однако другая вдова — предыдущего покойного Босуэлла — решительно не желает мне дать полный отчет о средствах, оставленных во вдовью часть Агнесс Стюарт Хепберн. По мне, так это недостойное поведение — ни как с родичем, ни как с давним союзником вашей фамилии.