Чтение онлайн

– Блин, держу пари, ты еще девственница, так ведь?
– спросил Том грубо, как всегда.

– Конечно, - так же грубо ответила она.
– И вообще, это не твое дело, так что перестань говорить о таких вещах. Я пришла сюда только для того, чтобы посмотреть...

– Чтобы увидеть покойника, это верно. Сейчас найду подходящий чип и открою контейнер.

У Шэрон снова все сжалось внутри. Просто то, как он сказал - я открою контейнер – прозвучало совершенно гротескно. Но, с другой стороны, она знала, что не должна быть здесь, и она могла легко уйти прямо сейчас.

Но она этого не сделала.

Пока Том разглядывал кольцо с чипами, Шэрон снова взглянула на голо-карточку и заметила имя врача, который подписал результаты вскрытия.

У.О. Саймон.

– А кто такой этот Саймон? Я думала, что судовой врач - командир-дьяконесса Эстер.

– Она и есть доктор "холодные руки", как мы ее называем. У нее нет надлежащего допуска, поэтому она не могла прочитать объявление, даже не знает, что произошло.

Тебя ведь допрашивали, верно? Ты же знаешь, что никому нельзя рассказывать о том, что случилось.

– Я полностью в курсе, рядовой, - не удержалась она. Она напряженно работала для получения звания и не любила, когда с ней разговаривали свысока.
– Майор-пастор Мэтью уже приглашал меня.

Том рассмеялся.

– Мы зовем его майор-прямокишечный[23] Мэтти. Этот парень - полный придурок.

– Мне он показался способным и патриотичным офицером. Как обычно, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Прекрасно, но, отвечая на твой вопрос, Саймон - прапорщик Mедицинской Cлужбы, который раньше работал в Cлужбе Безопасности. Поэтому миссия наняла его ассистентом доктора Эстер. Если хочешь знать мое мнение, папа Саймона, должно быть, один из руководителей Xристианского Oбъединенного Kомитета, потому что я не вижу другого способа для такого тупого парня стать прапорщиком. Он такой тупой, что не может попасть пальцем даже в предварительно хорошо смазанный задний проход.

– А я не интересовалась твоим мнением!
– выкрикнула она, прерывая очередную порцию ругани.

– Скажи это немного громче, сестра. Не думаю, что тебя услышали на аванпосту Эпсилон Эридана.

Шэрон продолжала хмуриться, но он был прав. Это было не то место, где можно повышать голос. Ее взгляд снова вернулся к голо-карточке.

– Вижу, что метка действительно существует.

– Знак Красной Cекты? Ну да. Он есть у каждого члена Cекты.

– Я только читала об этом, но никогда не видела. Это что-то вроде татуировки, верно?

– Нет, это не татуировка. Это родимое пятно, еще одна вещь, которую они вывели генетически. Оно кроваво-красное, покрывает всю грудь, и у всех одинаковый узор. Самое жуткое, что только можно себе представить. А теперь, если я только смогу найти правильный долбаный чип, я тебе его покажу.

Каким бы богохульником, себялюбивым и грубым, ни был Том, он, похоже, много знал об этой самой таинственной террористической секте. Любопытство Шэрон не уменьшалось.

– В выпусках новостей постоянно говорят о том, что никто ничего не знает о Красной Cекте. Но мне кажется, что нужно просто захватить члена Cекты и допросить его.

– Этого никогда не случится, сестра, - Том все еще возился с чипами.
– Члены Красной Cекты очень хитро выебанные... э-э, извини. Из-за этих долбаных людей - даже цыпочек - рейнджеры Христианской Aрмии и гребаная 2-я Kосмическая дивизия Корпуса морской пехоты выглядят, как кучка стодесятилетних стариков, сосущих помои через соломинку в хосписе для священников. Мы захватили десятки членов Красной Cекты.

– А их допрашивали?

– Насколько мне известно, только один из них дожил до допроса. Я как раз был временно прикомандирован в комнату для допросов. Этого парня привели после того, как он укокошил всех малышей в дневных яслях. Напалмовыми шашками.

– Как бы то ни было, специалисты по допросам надели на него гидромеханические зажимы и сразу же раздробили ему лодыжки, колени и локти. Парень не выдал никакой разведывательной информации, не пикнул и даже не закричал. Просто лежал на столе и улыбался. Тогда они проделали ему дырку в черепе гамма-буром и начали втыкать термозонды в болевые центры мозга. Мудак только смеялся, пока не захрипел.

– Но ты только что сказал, что десятки людей были захвачены.

– Верно, но прежде, чем мы успевали надеть на них магнитные наручники, они убивали себя.

– Чем? Oтравленными ланцетами, что ли? Таблетками трихлорекса под языком?

– Блин, нет. Они совершают самоубийство голыми руками. Серьезно. Пальцем в глазное яблоко, прямо в мозг, самоудушение и прочая фигня. Однажды я сам поймал одного. Помнишь, когда Вашингтонский военный округ был в состоянии боевой готовности? Я находился в поисковом патруле, когда член Cекты взорвал магнитно-импульсную бомбу в военно-морском монастыре. Это вызвало у всех сестер самопроизвольное кровотечение. Я поймал этого больного говнюка в приходе; он перерезал аббатисе горло и насиловал ее прямо на алтаре, пока она истекала кровью...

Шэрон вздрогнула от ужаса.

– ...я поймал его, понимаешь? Больше всего на свете мне хотелось всадить ему прямо в долбаную башку полную волновую очередь, но у меня был приказ из Oтдела полевых операций привести его живым. Не успел я пробежать и половины пути до алтаря, как этот мудак схватил себя за голову и стал ее выкручивать, пока не сломал шею.

Шэрон попыталась отогнать этот образ. Задай еще один вопрос, - сказала она себе, - хотя бы для того, чтобы отвлечься от слишком живописных рассуждений.

– Просто кажется странным, что этот культ может существовать все эти годы, убивая миллионы людей, но никто ничего о них не знает.

– Ты ничего о них не знаешь, общественность ничего о них не знает, и даже Cлужба Безопасности почти ничего не знает. Но я знаю достаточно.

Глаза Шэрон расширились в восторженном ожидании.

– И?

– Увы, этого я тебе сказать не могу. У тебя недостаточно высокий допуск.

Шэрон вскипела.