Миротворец
Шрифт:
— Прости, эмир, — прижав руки к груди и покаянно опустив голову, взмолился Али. Все только что сказанное было сущей правдой. Те, кто оплатил захват крылатых ракет, не знали таких слов, как «жалость» или «пощада», они, как средневековые завоеватели, умели лишь карать, а количество жертв их нисколько не интересовало.
— Со всеми порой случаются нервные срывы, — миролюбиво произнес Джафар. — Нам нужно выиграть немного времени, чтобы добраться до Тираны, а там будет и прямая дорога на Восток.
— Кажется, я знаю, как мы можем заставить американцев ждать, — неожиданно бодрым голосом заговорил Али.
— Как? — в голосе эмиссара послышалась заинтересованность.
— Они ведь ничего не предпримут до тех пор, пока не услышат сигнал своего радиомаяка. Этим-то мы и сможем воспользоваться.
— А ведь верно, — улыбнулся Джафар и, подняв руки к лицу, забормотал: — Аллах всемогущий не покидает нас…
Глава 3
Разбор «полетов»
Полное бравады заявление резидента ЦРУ о том, что уже к вечеру похищенные ракеты будут возвращены командованию США, оказалось далеким от действительности.
Колонна, которая должна была перевозить крылатые ракеты, не появилась ни в тот день, ни на другой…
Получив информацию о скором переходе границы террористами, ЦРУ сделало все, чтобы не упустить ни одного из них. В течение нескольких часов пограничный пропускной пункт, на котором служили испанские гренадеры из экспедиционных сил НАТО, были заменены на рейнджеров из восемьдесят второй десантной дивизии США, вместо легких БТРов «Санта Барбара» в капониры были загнаны пять БМП «Брэдли», которые перекрыли своими скорострельными пушками весь периметр вокруг блокпоста. Из акватории Адриатического моря прибыла команда FAST под командованием майора Криса Моннери.
Снайперы, едва высадившись с вертолетов, тут же разместились на заранее обозначенные позиции. Бойцы из штурмовой группы начали маскироваться вдоль трассы, чтобы одним броском захватить автоколонну.
К обеду прибыл «Хаммер», доставивший на границу офицеров с военной базы США, а также резидента ЦРУ и израильского наблюдателя. Последняя пара, чтобы не сверкать цивильными костюмами, была облачена в камуфляжные дождевики.
Весь день прошел в ожидании, но колонна так и не появилась.
— Может, они вообще здесь не поедут? — укладываясь на железную солдатскую койку в бункере, недовольно буркнул Матерсон.
— Поедут, — уверенно заявил Джеймс Гучас. — Сообщение получено от одного из наиболее проверенных агентов. — Резидент замолчал, но, заметив в глазах собравшихся недоверие, с глубоким вздохом сообщил, как ему самому казалось, убойный аргумент: — Кроме того, агент материально заинтересован в том, чтобы колонна прошла именно здесь.
И на этот раз собравшиеся в бункере офицеры промолчали, но, как показалось разведчику, на этот промолчали уважительно.
Новый день не принес ясности, пограничный пост, через который террористы должны были вывезти в Албанию ракеты, находился на второстепенной дороге, и особой интенсивности движения тут не наблюдалось. Редко когда за целый день пройдет с десяток машин в ту или другую сторону.
Рейнджеры из восемьдесят второй десантной дивизии несли службу как обычные пехотные солдаты. Понимая всю ответственность возложенного на них задания, никто из разведчиков не роптал и не возмущался несоответствию с вербовочным контрактом. Чем бы обязательно не преминули воспользоваться в другой ситуации.
Морские пехотинцы из FAST, находясь в засаде, и вовсе себя никак не проявляли, помня о главной цели для себя — захвате автоколонны. Но время шло, а колонны по-прежнему не было. Джеймс Гучас начал заметно волноваться. Он дважды связывался со штаб-квартирой ЦРУ в Приштине и один раз с Лэнгли, но все было без толку. Ни местные разведчики, ни тем более руководство за океаном не могли ответить резиденту, куда подевался агент, почему не выходит на связь и где на данный момент находятся похищенные крылатые ракеты. Рекомендация была одна — ждать.
Прошел еще один день, наступили третьи сутки, но как бы долго ни тянулась первая половина дня, все неприятности растаяли в одно мгновение, когда вдалеке появились три остромордые, выкрашенные в броский оранжевый цвет «Татры», груженные стволами спиленного леса.
«Почему три?» — невольно удивился резидент, помня, что в сообщении агента говорилось о четырех грузовиках. Впрочем, поломка одной машины и могла оказаться той задержкой, которая внесла сумятицу в ряды военных и разведчиков, находившихся в засаде. Теперь Джеймс Гучас больше не прислушивался к взываниям здравого смысла, он слышал только учащенный стук своего сердца, и чем ближе подъезжали грузовики, тем громче становился стук…
С появлением на горизонте «Татр» внешне ничего не изменилось на пограничном посту. По-прежнему среди баррикад из мешков с песком вяло перемещались часовые, боевая техника в капонирах так же безучастно пялилась стволами скорострельных пушек в разные стороны. Только за внешней стороной безмятежной жизни скрывалась другая, невидимая, но тем не менее довольно активная жизнь. Операторы боевых машин при помощи приборов наведения отслеживали пространство вокруг блокпоста, в любой момент готовые открыть заградительный огонь. Снайперы расчехляли оптические прицелы своих винтовок, бойцы штурмовой группы снимали пистолет-пулеметы и помповые ружья с предохранителей. Все эти приготовления напоминали взведение запала ручной гранаты, мгновение — и грянет взрыв…
Командир FAST, майор Моннери, в форме пехотного сержанта, вышел из-за баррикады мешков с песком и, высоко подняв правую руку, жестом приказал колонне остановиться.
Недовольно рыкнув тормозами, «Татры» остановились в десятке метров от пограничного шлагбаума.
Поправив голубую каску миротворца, Крис Моннери неторопливо, вразвалочку, приблизился к головному грузовику.
«Почему нет сигнала радиомаяка?» — наблюдая за действиями морского пехотинца через амбразуру командного бункера, неожиданно с тревогой подумал Гучас. Джамал Равич должен был отметить грузовик работающим радиомаяком. Вначале трехдневная задержка с выходом автоколонны, теперь вот отсутствует радиосигнал — все эти звенья складывались в одну цепь неприятных фактов. Сердце резидента застучало еще сильнее, только теперь в этих ударах вместо потока восторга чувствовалась тревога…